– Нет, - сказал Хови спокойно.

– Мальчикам не нужны ленточки, - напомнила ему Рамона.
– Дай ее мне.

– Она не твоя.
– Хови не демонстрировал никакого волнения, а лишь упрямство.

Поведение Хови привело Рамону в ярость. Он мог хотя бы не быть таким спокойным. Она хотела, чтобы он разозлился.

– Очень даже моя!
– завопила Рамона, и обе мамы наконец обернулись.

– Что происходит?
– спросила миссис Квимби.

– Хови забрал мою ленточку и не отдает, - произнесла Рамона, почти плачущая от злости.

– Она не ее, - возразил Хови. Мамы обменялись взглядами.

– Хови, откуда у тебя эта ленточка?
– спросила миссис Кемп.

– Мне ее дала мисс Бинни, - ответил тот.

– Она дала ее мне, - поправила его Рамона, борясь со слезами. Она завязала ее на шее моего кролика, поэтому ленточка моя.

Это должно было быть ясно любому. Любому, если он не дурак.

– Хови, - сказала его мама, - ну зачем такому большому мальчику, как ты, ленточка?

Хови обдумал этот вопрос так, как будто его мама и впрямь ожидала ответа: "Ну... Я бы привязал ее к хвосту воздушного змея, если бы он у меня был".

– Он просто не хочет отдавать ее мне!
– воскликнула Рамона.
– Он эгоист.

– Я не эгоист, - возмутился Хови.
– Это ты хочешь отобрать чужую вещь.

– Я _не_ хочу чужое!
– завопила Рамона.

– Ну, Рамона, - сказала ее мама, - ни одна ленточка не стоит такого шума. У нас дома есть другие ленточки.

Рамона не знала, как объяснить маме, что ни одна ленточка не сможет заменить эту. Мисс Бинни подарила ей эту ленточку, и она хочет только ее, потому что она любит мисс Бинни. Она бы хотела, чтобы мисс Бинни была сейчас здесь, потому что, в отличие от мам, она бы все поняла. Но единственное, что Рамона смогла сказать: "Она моя".

– Вот что, - сказала миссис Кемп, как будто ей в голову пришла замечательная идея, - вы должны разделить ленточку.

Рамона и Хови переглянулись, сходясь на том, что нет ничего хуже, чем разделить ленточку. Они оба знали, что есть вещи, которыми нельзя поделиться. Ленточка мисс Бинни относилась как раз к таким вещам. Рамона хотела эту ленточку, хотела, чтобы она принадлежала ей вся целиком. Она знала, что Хови такой неряха, что может позволить Вилле Джин обслюнявить и испортить ленточку.

– Отличная мысль, - согласилась миссис Квимби.
– Рамона, полдороги ленточку пусть понесет Хови, а полдороги - ты.

– А кто ее потом возьмет себе?
– поинтересовался Хови, задавая вопрос, который волновал и Рамону.

– Мы можем разрезать ее пополам, и каждый получит по половинке, сказала миссис Кемп.
– Мы сегодня обедаем у Рамоны, и, как только мы придем, я разделю ее.

Красивая ленточка мисс Бинни, разрезанная на две части! Это было уже слишком. Рамона разрыдалась. Если у нее когда-нибудь будет двухколесный велосипед, ленточки не хватит, чтобы продеть в спицы. Ее не хватит даже, чтобы завязать волосы Шевроле.

– Я устал от дележки, - произнес Хови.
– Делиться, делиться, делиться. Взрослые только об этом и говорят.

Рамона не понимала, почему слова Хови так удивили обеих мам. Она прекрасно понимала, что имел в виду Хови, и после этих слов он ей даже чуть больше нравился. Она всегда чувствовала себя виноватой, потому что ей казалось, что только она одна так думает.

– Ну, Хови, это совсем не так плохо, как ты думаешь, - сказала его мама.

– Это еще хуже, - пробурчал он, и Рамона кивнула сквозь слезы.

– Дайте мне ленточку, - сказала миссис Кемп.
– Может, после обеда вы успокоитесь.

Хови неохотно отдал драгоценную ленточку.

– Наверно, нам опять дадут бутерброды с рыбой, - сказал он.

– Хови, это невежливо, - заметила его мама.

Когда они пришли домой, Рамонина мама сказала:

– Рамона, почему бы вам с Хови не покататься на велосипеде, пока я готовлю обед.

– Давай, Рамона!
– обрадовался Хови. Обе мамы затаскивали колясочку Виллы Джин вверх по ступенькам, а Хови и Рамона, хочешь - не хочешь, остались вдвоем. Рамона уселась на ступеньку и стала думать, какое имя подошло бы Хови. Блиннолицый - пожалуй, неплохо. Если она использует слова, которые она слышала в школе от больших мальчиков, мама выйдет и отругает ее. Разве что Маленький Олух сойдет.

– Где твой велосипед?
– спросил Хови.

– В гараже, - ответила Рамона.
– Я не катаюсь на нем с тех пор, как пошла в подготовительный класс, - пояснила она.

– Почему?
– удивился Хови.

– Он трехколесный. А я уже слишком большая, чтобы ездить на трехколесном велосипеде. Все в нашем квартале ездят на двухколесных. На трехколесных ездят только младенцы.

Она сказала это, потому что знала, что Хови до сих пор катается на трехколесном велосипеде, а она была так зла на него из-за ленточки, что хотела его обидеть.