Она улыбнулась, вспоминая. Каким слабым он выглядел потом в приюте!

— До болезни он всегда прекрасно относился ко мне и маме. Я собираюсь позвонить ему. Если он не станет — или не сможет — говорить со мной, мы должны будем как можно скорее съездить туда. Он находится в интернате для престарелых в Роллинг-Хиллсе между Армонком и Маунт-Киско. Это должно быть нашим следующим пунктом назначения. Согласны?

— Неплохая мысль. — Сэм застегнул молнию на куртке. — Ну, я пошел. Чем быстрее вернусь, тем лучше.

Она спустилась с ним в фойе. Джулия поймала себя на том, что смотрит на его спину и широкие плечи в черной кожаной куртке, плотно облегавшей талию. Ягодицы у него были плотные и круглые. У нее возникло острое желание вернуть его. Удержать его, чтобы...

Сэм приоткрыл ворота гаража и всмотрелся в послеполуденные тени. По движению плечами она поняла, что он расслабился. Он распахнул ворота.

— Вы будете осторожны?

Отпирая дверь машины, он стоял рядом с ней.

— Нет. Я сейчас выеду и подставлюсь под пули.

Он резко повернулся и поймал ее взволнованный взгляд.

— Говорил ли я вам когда-нибудь, что люблю вашу музыку?

— Кажется, вы говорили, что она могла бы вам понравиться.

— Поверьте, Джулия, мне совсем не хочется, чтобы кто-то из нас погиб.

Он сел в машину, опустил стекло и завел двигатель.

— Я позвоню, как только что-нибудь узнаю. Закройте за мной ворота гаража.

Она рассердилась:

— Не могу поверить, что вы так любите распоряжаться. Вы думаете, я оставлю их широко раскрытыми?

— Фу ты, черт. — Он улыбнулся. — Извините. До скорого.

Он посмотрел прямо на нее через открытое окно, и искра чувственности прошла между ними. Его неудержимо тянуло к ней. А вдруг из этого ничего не выйдет? Но она покачала головой и отвернулась. Не сейчас. Пока нет.

Он еще мгновение смотрел на нее, потом осторожно направил «Дуранго» на выезд. Осматриваясь по сторонам, он повернул руль направо и покатил прямо по направлению к улице.

Она стояла в лиловой тени и смотрела вслед, пока большая красная машина не скрылась. Он назвал ее Джулией. Он обратился к ней по имени.

Она вернулась в дом, и нарядное фойе вдруг показалось унылым и одиноким. В отсутствие Сэма эхо ее шагов безрадостно отдавалось в ушах. У нее появилось ужасное ощущение, что за ней наблюдают. Для этого не было причины — никто не знает, что она здесь. Она решительно стряхнула страх и принялась за работу.

За кассовым аппаратом она нашла телефон. Перед ней стояли стеклянные коробки, в которых, как она представляла, когда-то держали разноцветные конфеты. У стены стоял старомодный автомат для продажи попкорна. Это была обитель волшебства, и сейчас она надеялась, что какая-то его часть проявит себя. Она набрала справочную службу и узнала телефонный номер интерната престарелых в Роллинг-Хиллсе, что в округе Вестчестер штата Нью-Йорк.

Оператор ответила сухим, скучным голосом.

— Это внучка Лайла Редмонда, — сказала Джулия. — Я бы хотела поговорить с ним, пожалуйста.

Пауза.

— Конечно, мисс. Одну минуту.

В трубке повисла тишина. Ей оставалось ждать, и она пыталась быть терпеливой, но вдруг испугалась. Знал ли ее дед о том, что скрыто за всем происходящим? Или от него действительно осталась одна бездумная оболочка, которую она помнила?

— Кто говорит?

На сей раз это был мужчина, и ему явно было не до скуки. Это был резкий и серьезный голос человека, привыкшего руководить.

Хорошо, она поддержит этот тон. Ее голос звучал твердо:

— Внучка Лайла Редмонда. Переключите меня на его комнату.

— Он спит.

— Немедленно разбудите его. Это важно.

Похоже, собеседник был ошеломлен. Его голос зазвучал четче.

— Простите, мисс. Таково распоряжение врачей. После того как погибла его дочь, ему стало хуже. Вряд ли он может говорить с кем-нибудь. По прогнозу докторов, вы сможете попытаться поговорить с ним через неделю. Я передам ему ваше имя. Которая вы внучка?

Джулия отставила трубку от уха и уставилась на нее. Должна ли она верить ему? Почему он хочет знать ее имя и которая она внучка? Потому что ему приказали следить и за ней? Она подумала над этим и решила, что у нее нет выбора. Она находилась слишком далеко, чтобы заставить этого человека делать то, что ей нужно, и ей не хотелось, чтобы он поднял тревогу.

— Это дочь его сына Брайса. Я позвоню через неделю.

Повесив трубку, она ощутила беспокойство и тревогу. Ждут ли ее в вестчестерском интернате? Джулия тихо обошла театральное фойе. Поднялась по ступенькам в квартиру, сварила себе чашку кофе.