Ну, ладно не сопливую, выглядела я хорошо. Для ребенка. Но вот то, что предстало перед ним, лично меня могло бы довести до смеха. Пигалица, ниже на целую голову, в рюшечном платьице, с косичками и с лопатой на перевес.

— Т-ты кто такая?

Вопрос, заданный высокомерным тоном, я проигнорировала. Быстро же в себя пришел, гад! Вместо этого обернулась к пострадавшему, цепко осматривая нанесенные увечья.

— Ты живой?

— К-каисса Зои… Что… Что Вы тут делаете? — белобрысый инстинктивно провел грязным рукавом по кровящей губе, но спохватившись, спрятал руку за спину.

— Каисса Зои? Зои Базио? — уже не таким надменным тоном спросил черноволосый.

— Я за нее! — скопировав манеру поведения мелкого изверга, ответила я. И рассмотрела мальчишек уже более внимательно.

Оба примерно одного возраста, лет двенадцать-тринадцать, одного роста, короткостриженые. Только в отличие от белобрысого слуги, одетого в добротную одежду для работы в саду, одеяние черноволосого кричало о богатстве.

Темно-зеленые бархатные штаны, заправленные в высокие сапоги из какой-то чешуйчатой коричневой кожи. Такая же бархатная куртка, расшитая золотой нитью и украшенная несколькими брошами из драгоценных камней. Симпатичные брошки, но какие-то девчачьи. Впрочем, какое мне дело до его брошек? Разве может красивая одежда или украшения скрыть дурные наклонности?

Ё-моё, еще и белые перчатки. Боится ручки замарать?

Хотя надо отдать должное — черноволосый был мальчиком вполне интересным внешне. Про таких говорят «вот есть в нем что-то такое…». Уверена, через пару лет этот харизматичный злодей разобьет не одно девичье сердце. У паренька были такие завораживающие черные глаза, бездонные, влажные и проникновенные, что можно было в них утонуть, пытаясь отгадать их тайну.

Говорят, что глаза — зеркало души. Возможно. Но сейчас глаза мальчика были Тьмой.

Белобрысый слуга (когда я присмотрелась получше) тоже оказался довольно привлекателен. Правильные черты лица, голубые глаза, бархатная кожа. И даже легкая лопоухость не портила внешность. Ребята выглядели полными противоположностями друга друга.

И пока я бесстыдно изучала мальчишек, не заметила, как и сама оказалась объектом для изучения. Очнулась, когда черноволосый ехидно поинтересовался.

— А ты знаешь, кто Я?

— Без понятия, — ответила, между прочим, абсолютно честно и едва не рассмеялась, когда мелкий брюнет что-то про себя пропыхтел. — Но мы можем познакомиться! Я — Зои!

Посмотрела на белобрысого.

— Фабрис, — опустив глаза, тихо произнес тот скорее для своего противника, чем для меня.

— Тайрон! — представились таким тоном, что я посмотрела на парнишку, подняв брови и, наверное, открыв рот.

Выставив правую ногу вперед и заведя левую руку за спину, этот гад протянул мне другую руку… для поцелуя?!

А не охренел ли ты, «друг мой»? Лопатой что ли его еще раз стукнуть?

Без лишних раздумий я потрясла вмиг напрягшуюся ладонь мальчика и, не отдавая себе отчета, зачем я это делаю, наклонилась и… со всей дури укусила зарвавшегося паренька за верхнюю часть большого пальца.

Выдернув руку из захвата моей ладошки, мальчишка заорал так, что у меня заложило уши. При этом гаденыш умудрился больно швырнуть меня на землю и набросившись сверху, принялся с каким-то остервенением тянуть за волосы, уши и выкручивать руки.

Орать начала уже я.

Краем глаза заметила метнувшегося к нам Фабриса.

Рыцарь! Он пытался стащить, как оказалось, тяжеленного озверевшего подростка с моего хрупкого тельца и воодушевившись поддержке, я чудом извернулась и больно лягнула кое-кого в пах.

— Что… что вы делаете??? — испуганный вскрик «маменьки» перекрыл мощный ор Тайрона. — Арель!!! Арель!!!

Мгновение, золотая вспышка на краю сознания и нас, как котят, растащили в разные стороны.

Вот, спрашивается, с какого перепугу мне, взрослой (по сознанию!) двадцатипятилетней женщине захотелось укусить этого мерзкого самодовольного подростка? Никогда не замечала за собой таких приступов агрессии. А вдруг он заразный? Или кровь ядовитая?

Все это я размышляла, стоя в объятиях «маменьки», которая охая, ахая и причитая, наглаживала меня по спине. Раз за разом, отрывая от себя и с беспокойством изучая мое безмятежно спокойное лицо.

Я — кремень! Они что думают, я рыдать буду? Да щаз, три раза. Еще из-за сопливых мажоров не рыдала. Угу.

— Кайрэ Тайрон, как это понимать? — совсем не любезным тоном пробасил «папенька» Арель Базио.

— Я… я… мы… мы вот немного повздорили… и я…

— Я считал события, — отчеканил «папенька». — Не утруждайтесь их пересказом.

Парнишка вздохнул и, к моему удивлению стал тише воды, ниже травы. «Папенька» обернулся к белобрысому Фабрису и уже более мягко произнес.

— Фабрис, иди в дом. Там тебе помогут. Подойди к виру Атону! А впрочем…