— ты думаешь, что они до сих пор не поняли, почему так долго живут?

— не думаю, если только ты им не рассказала. Единственная, кто могла бы догадаться, так это Кибелла, но она уж точно не сможет никому рассказать.

— а если они все-таки поняли в чем причина бессмертия? Как думаешь, они попытаются сохранить ему жизнь? Если, конечно, твои ощущения верны, и он будет последним потомком.

— Кибелла заперта и ничего не сможет сделать.

— а Клеоник?

— Клеоник, вероятно, думает, что я мертв. И причина явно не связана со мной. Поэтому, я надеюсь, что он обнаружит моего потомка и убьет его, как бы жестоко это не было, и тогда мы все освободимся, — с облегчением сказал Филипп, откинувшись в кресло.

— он иногда приходит ко мне, расспрашивает о прошлом. Приносит различные артефакты. Мне кажется, он сомневается в твоей смерти.

— неважно.

— опять грусть на твоем лице?

— я иногда сам себе противен.

— ты о чем?

— знаешь, сколько раз я представлял, как я убиваю одного из своих потомков? Несчитанное количество раз! А знаешь, что раздражает больше всего?

— то, что ты не можешь их убить, даже нанятые тобой убийцы умирали в попытках осуществить твои заказы, — с улыбкой сказала Белла.

— почему ты улыбаешься?

— вспомнила молодость, когда выходила из своего дома понаблюдать, как твои наемники убивались, выполняя заказ. То молния поразит, то сам себя прирежет, споткнувшись, — с легким смехом произнесла Белла.

— чертово проклятие, издевается надо мной, а ей смешно, — с легкой обидой произнес Филипп.

— не злись, я же любя по-сестрински. Жизнь у нас вышла длинная, и последнее время часто стала вспоминать прошлое. Может ты и прав, недолго жить нам осталось.

— очень надеюсь на это!