Самым верным было отправить мелочь домой. Пару дней позора, зато жива и здорова. Но Аль знал, какого это – быть отвергнутым миром. Когда все вокруг уверены в твоей слабости и, желая исключительно добра, ломают жизнь. И память об этом не давала решиться на предательство.

Дверь распахнулась.

– Ты? – злым шепотом изумилась целительница. – Быстро вон, пока дежурного не позвала. Как только наглости хватило заявиться…

Спорить со взрослыми Аль не любил, потому как те очень быстро вспоминали про возраст и то, что с детьми спорить не о чем. А ведь у него с этой «взрослой» разница лет семь максимум. Но в глазах девушки читалось: «Я права, потому что старше».

– Нет, я останусь, – произнес с твердой уверенностью. Юля в такие моменты говорила, что у Аля просыпается фамильный тон, и у нее от него мурашки по коже.

Девушка опешила. Нахмурилась, посмотрела внимательней, заметила пальцы, сжимающие тонкое запястье. Брови взлетели вверх, возмущение погасло, сменившись усталой обреченностью.

– Не могу так больше, – пожаловалась.

Ссутулив плечи, засунув руки в карманы халата, дошла до кровати. Постояла над девчонкой, сейчас Аль был уверен – перед ним старшая сестра. Покусала губы, покачала головой и заявила со жгучей злостью:

– Домой отправлю. Сколько можно нервы трепать?! То мокрой заявляется – лечи потом ее от кашля, то в драки лезет. Теперь вот выброс спровоцировала. Ненормальная.

– Ой! – прикрыла ладонью рот. Взглянула с ужасом.

– Я знаю, – поспешил успокоить Аль. Пожал плечами, пояснил, не вдаваясь в смущающие подробности: – Сам догадался.

Из девушки точно воздух выпустили. Она не села – упала в ноги больной. Обхватила голову руками. Спрятала лицо в ладонях. Голос зазвучал глухо.

– Майра с детства такая… Огненная. Никого не слушает. Даже дед ей не указ. А тут придумала, что в школе ей не место, замуж она никогда не пойдет. Наслушалась слухов об ассаре… А у нас родственник дальний. На год ее младше. Должен был в академию поступать, но мать оставила дома – слаб здоровьем, дар совсем спит. А эта… Украла приглашение и отправилась вместо него. Я узнала обо всем уже здесь, когда она заявилась на медосмотр.

Сестра, похоже, устала держать все в себе и теперь рада была выговориться.

– Я давно бы ее домой отправила, но дед позора не переживет… У него сердце слабое. После смерти наших родителей никак прийти в себя не может. А тут такое… Всем соседям на смех.

– Не надо отправлять, – неожиданно для самого себя заявил Аль.

Девушка подняла лицо. Посмотрела удивленно красными от слез глазами. Моргнула, стряхивая капли с ресниц.

Аль подался вперед так, чтобы свет из окна подсветил.

– Узнаете меня?

Целительница заморгала чаще. Нахмурилась. Потом ее лицо озарилось осознанием.

– В-ваше высочество? Шестой?

– Да, – кивнул Аль, стараясь не думать о том, что скажет Третий на столь вольное использование королевского статуса. До появления ассары он вообще старался пореже вспоминать о своем положении, а шестой номер практически ненавидел, но Юля помогла примириться со многим, в том числе и с цифрой шесть. И теперь вот он собирался использовать статус в личных целях.

– Не торопитесь с отправкой сестры домой. Я обещаю присмотреть за ней.

– Но как же, – попыталась возразить целительница.

– И постараюсь не допустить ничего серьезного. Ну а если не справлюсь – тогда сам домой привезу.

Целительница задумалась. Меж бровей залегла морщинка. Тонкие пальцы нервно теребили край халата.

– Не знаю, – протянула, кидая на него пристальные взгляды и пытаясь разгадать, что у Шестого на уме.

– Вы все равно не решитесь отправить ее обратно, – заметил он.

Целительница вздохнула, кивнула нетвердо и тут же сурово произнесла:

– До первой серьезной травмы.

Аль согласно склонил голову, недоумевая – какого огня его понесло? Зачем взвалил на себя эту головную боль? Но слово сказано. Огонь зажжен. Осталось только следовать данному обещанию. И не придушить мелкую в процессе.

– У меня просьба: не говорите сестре о нашем договоре. И о том, что я приходил, тоже не говорите.

Целительница взглянула удивленно, но обещание дала.

Аль покинул палату. На сердце было неспокойно.

Харт появился на следующий день. Как всегда, неожиданно. И как всегда, когда Аль был один – точно ловил заранее удачный момент. Впрочем, это же Третий…

– У тебя все хорошо, Шестой? – осведомился, ощупывая цепким взглядом.

Аль вспомнил ощущение тонкого запястья в плену своих пальцев, слабое биение пульса под кожей, стук собственного сердца в ушах и новые чувства, теснившиеся в груди, которые он так и не смог понять. Юля как-то говорила, что мы в ответе за тех, кого приручили. Подумав, Аль решил, что это и есть… тот самый «ответ». Но странно – это ведь мелюзга перед ним в долгу за спасение жизни, а отвечает почему-то он…