Феодал облокотился кулаком на стекло и, перебирая тревожные мысли в голове, злобно сжимал губы. “Рихард… Снова ты”, — всплывает образ самовлюбленного дворянина с высокомерным взглядом и, вечно не спадающей с уст, ядовитой ухмылкой. “Вот! Вот, кто был на тех зарисовках”, — осенило вдруг Рагнара и он ударил по стеклу, — “Фон Норд… Он покорил сердце Розалии, это по нему она так страдает!”, — думал и ненавидел противника с каждой секундой всё больше.

— Ваше Сиятельство, вы в порядке?! — встревоженно спросила миссис Ларс.

Вспоминая о свидетелях приступа агрессии, граф Ярл сказал сам себе: “Нужно успокоиться”; сделал вдох и размеренный выдох, обернулся и ответил:

— Да, миссис, не беспокойтесь. Я… — потер переносицу, а затем, не выдерживая, процедил, — мне нужно выйти подышать, прошу меня простить.

Тяжелыми шагами граф Ярл покинул зал, а родители Розалии лишь переглянулись в догадках.

***

Поместье графа-анкора Рихарда фон Норда

— Ваше Сиятельство, — в кабинет вошёл Вестар.

Рихард сидел за столом, рассматривал последние отчеты. Дворецкий только начал говорить: “К вам приш…”, как его перебили. Гость, не дожидаясь от феодала разрешения, обошёл Вестара и, сложив руки на поясе, ядовито кинул:

— Давно не виделись… брат.

Знакомый голос заставил фон Норда вздрогнуть, даже перо, которое держал в руках, выронил; оно упало, прокатилось, оставляя за собой дорожку из чернил. Тревожно сглотнув, поднял глаза:

— Рагнар?!

Граф Ярл ухмыльнулся, видя в глазах родственника растерянность. Дворецкий, не тая любопытство, разглядывал то гостя, то своего господина. Рихард свел на переносице брови, встал с места и после того, как приказал Вестару уйти, спросил у нежданного гостя:

— Что ты здесь делаешь?

— Не рад мне, дорогой брат? — коверкал слова. — Хотя да, — пожал плечами. — Разве мы можем считаться братьями? Я уже давносамотказался от гнусной фамилии фон Норд, — злобно смеялся, проходя к барному шкафу.

— Это твой выбор, — сухо ответил Рихард.

По-хозяйски Рагнар налил себе виски; не отводя насмешливый взор от брата, сделал глоток.

— Ты же не слышал мою новую фамилию, — наиграно опечалился граф. — Позволь представиться, — губы растянулись в чеширской улыбке, — Рагнар Ярл – феодал Людского графства.

Фамилия была не просто плодом фантазии, а имела глубокий смысл, ведь слово «ярл» с анкорского переводилось, как «человечный».

Рихарда сковывала ярость, когда параллельно вспомнил фразу отца Розалии: “…дело в том, что уже есть претендент на её руку и сердце. Это Его Сиятельство Рагнар Ярл, феодал Людского графства. С дня на день он прибудет, чтобы познакомиться с потенциальной невестой.”. Еще тогда ему не понравилось сходство имён, но кто бы мог подумать, что графом действительно окажется его брат.

— Захотел жениться на Розалии, когда узнал, что онамояженщина?! — Рихард повысил голос.

— Какие громкие слова, — вздыхал Рагнар. — Поверь, это просто совпадение. Я до сегодняшнего дня не знал, что ты, мой дорогой братец, тоже имеешь на неё виды. Вот только… ты опоздал. Я уже объявил родителям мисс Розалии, что женюсь.

Рихард ударил по столу и сквозь оскал произнес:

— И не мечтай. Она твоей никогда не станет.

— Розалияужемоя невеста, — ухмыльнулся. — Но должен согласиться, к тебе она правда неровно дышит… Из кожи вон лезла, чтобы не понравится мне. Я думал своим поведением она сведёт отца в могилу.

— Признайся. Ты ведь захотел эту чертову свадьбу, лишь бы мне досадить!

— Нет, брат, — сделал глоток виски, — досадить тебе, по воле судьбы, лишь приятный бонус, а так… Розалия покорила меня сразу, как я её увидел, — граф Ярл не отводил глаз с фон Норда, издевательски свысока смотрел на гнев брата, — неприятно, да? — глянул в окно, перенося мысли в прошлое. — А я раньше думал, что жизнь несправедлива… Справедлива! Помню так злился, когда от союза анкора и человеческой женщины, родились мы… Вот только ты получил всю силу анкоров, а я… родился простым человеком. Считал себя слабым, немощным, пока ты с каждым днём совершенствовал магию потомков с отцом. И хоть мне говорили, что во мне тоже течет кровь анкоров, я понимал… человеческая суть перевешивает. Отец тоже знал… не зря же отдал меня в рыцари во дворец, ибо я был унизительным позором для семьи: сын могущественного анкора родился практически человеком… Какая ирония! Однако, — взглянул на Рихарда, — посмотри на меня сейчас, брат. Всё, что я имею, всего добился сам: имени, положения, титула; мне ничего, в отличии от тебя, не принесли на блюдечке. Думал всё так и дальше будет? — Покачал отрицательно головой, а потом озвучил: — нет! Наблюдай, как будучи обычным человеком, я смог стать выше, и женщина, которую ты так сильно любишь, будет принадлежать мне.

— Ты жалок, Рагнар. Тобой движет лишь одно чувство. Причем с детства. Зависть! Думаешь я трясусь над титулом, также как и ты? Глупости. Можешь забрать всё: имение, землю… Меня это хуже не сделает. Без всего этого мое слово во дворце будет весомее твоего. А Розалия… — наклонил голову в бок, — любит меня. Стань ты хоть королём, она будет любить только меня.

Слова фон Норда зацепили графа Ярла: тот сложил свободную руку в кулак, столь сильно, что даже кожа побелела на костяшках. И хоть глаза брата полны уверенности, всё еще читался страх… Рагнар его заметил, затем шепотом спросил: