— Просто я хочу быть с тобой, — выдохнул он мне в губы.

И я сдалась, почти задыхаясь в его объятиях. Ни кто не обнимал и не целовал меня так, как он. Отпустив губы, он спустился ниже, оставляя дорожки поцелуев на шее к моей обнаженной груди, пуская по телу тысячи мурашек. Мужские ладони продолжили исследовать меня, следуя всем изгибам. Не выдержав, я застонала, вцепившись в его плечи. Тонкая ткань рубашки мешала. Трясущимися пальцами начала расстегивать пуговицы, пытаясь добраться до вожделенного тела, и вот одежда отброшена прочь. Словно сумасшедшая, я набросилась на него, покрывая поцелуями плечи, выгибалась вперед, желая ощутить его как можно ближе, кожа к коже, и не хотела, чтобы это безумие закончилась. Незаметно его рука оказалась в моих трусиках, ласкала и гладила, доставляя небывалое наслаждение. Казалось, я умру, стоит ему прекратить свои ласки. Я не знала, что со мной происходит, но когда почувствовала его горячее естество, осторожно толкнувшееся между бедер, на меня словно ушат воды вылили. Испуганно замерла, дернулась:

— Нет!

Но Мирсаля было уже не остановить… Резкий толчок, еще. Казалось, я забыла, как дышать, и шепот на ухо:

— Ты самая лучшее, что у меня есть… потерпи чуть-чуть…

Слезы сами брызнули из глаз. Он что-то шептал на ухо, а я, прикусив губу, вцепилась в его плечи, ощущая, как он все больше наполняет меня, делая своей женщиной. Клясть себя за глупость? Зачем? Петта права, он забудет меня спустя пару дней, как я уеду. Но лучше я буду с ним сейчас. Пусть забывает. Я буду помнить. Он замер во мне, боль постепенно отступила. А потом были томительные минуты нежности, когда он любил меня, собирая поцелуями слезы с моего лица, заставляя стонать от сладкой муки.

— Ты моя, я никому не позволю тебя обидеть.

Я вздрогнула, услышав эти слова, а он прижал меня к своей груди, поцеловал в затылок и добавил: «Не могу без тебя».

Утром, я осторожно освободилась от объятий и направилась в ванну, по дороге прихватив свое белье. Мышцы ныли, но, в общем, самочувствие было не таким уж плохим. Прошлая ночь…

Воспоминания нагло подсовывали неприличные картинки, и я почувствовала, как краснею. Жалею ли я? Не знаю, наверно нет. С улыбкой оглянулась на кровать, на которой, безмятежно раскинувшись, спал… любимый мужчина? Да! Сама не знаю, когда я влюбилась в этого несносного лорда. Может, когда он сначала с высокомерным видом заявил, что никогда не станет связываться со мной, а потом кормил в таверне и катал по городу? А может быть, когда мы сидели вдвоем в лаборатории, составляя снадобья, а он учил меня усиливать их эффективность? А может быть, когда пила морс в таверне, слушая его споры с ребятами из академии, а может… Этих «может» набирается невероятно много, да и какая разница? Главное то, что первый и единственный мой мужчина был для меня самым-самым.

Умывшись, посмотрела на свое отражение, отметила и красные щеки, и распухшие губы, и лихорадочно блестящие глаза. Н-да, и что с этим делать? Косметичка, конечно, мне в помощь, но теперь обвинения в свой адрес о наличии любовника я вряд ли смогу вынести с прежним спокойствием. Я нахмурилась. А ведь собиралась ограничиться договором о роли фиктивной фаворитки. Внезапно стало жутко, а как теперь вести себя с ним? На плечи опустились горячие руки:

— И что ты успела себе нафантазировать?

— Не знаю, как мне теперь быть.

— А что такого? — Он удивленно приподнял брови, обнимая меня со спины. — Сейчас позавтракаем, и я побегу на занятия, а вечером вернусь. Отбор все равно раньше времени не покинуть. А когда все это закончится — просто будем вместе. Ты и так моя официальная фаворитка, тебе и карты в руки. Никто возражать не посмеет. Договорюсь в Академии, летом позанимаемся, и поступишь сразу на второй курс. А дальше — посмотрим.

Он широко улыбнулся. Я кивнула и задумалась. Ну да, а чего собственно я хотела? Для него все правильно. А для меня? Может и для меня не плохо. Можно никуда не бежать, а просто учиться и… жить?

Меня развернули к себе лицом и подарили страстный поцелуй, да такой что я позабыла обо всем кроме мужчины находящемся рядом со мной… Очнулась я сидя на краю раковины. Мои ноги оплетали бедра Мирсаля, а руки обнимали его за плечи, гладили шелковистые волосы. Он застонал, прижав меня к себе.

— Кажется, мы немного увлеклись, а тебе стоит поберечься. Вечером, мышка, обещаю, мы обязательно продолжим, я очень многое хотел бы тебе… рассказать. Я приду, ничего не бойся.

— Да уж, — хихикнула я, — представляю, ЧТО ты хотел бы мне рассказать!

— Не-е-ет, — возразили мне, улыбаясь так, что колени предательски начали подрагивать, — не представляешь… пока. Но я готов и рассказать… и показать. Только дождись вечера.

Неделя промелькнула, словно волшебный сон. Ни что не могло испортить мне настроение. Меня не терзали страхи или дурные предчувствия, даже кошмары с участием демона остались в прошлом. Я любила и была любима, и не обращала внимания на недовольные лица наших дуэний, и на оценивающий взгляд леди Сариде, обращающейся ко мне не иначе как «моя драгоценная».

Лорду Аранскому указом императора запретили приближаться ко мне. Может его это и злило, но он демонстративно переключил свое основное внимание на Светку, а предъявлять претензии за взгляды, бросаемые в мою сторону, совесть не позволяла. Я просто старалась не попадаться ему на глаза, решив, что инцидент исчерпан. И правду говорят, что влюбленные видят мир сквозь розовые очки.

Каждое утро мы с девчонками навещали сайхов, катались на них, чистили и кормили животных оказавшихся на редкость умными и ласковыми. Управлять и ездить верхом на этой смеси кошки с лошадью оказалось на удивление просто, или, а это, скорее всего, мне попался исключительно умный и способный зверь. Мы прекрасно поладили. Каким-то шестым чувством, мой котенок замечал меня еще на подходе к загонам, и вся стая, с его подачи, встречала нас радостным ревом, от которого содрогалась земля, и невольно подгибались коленки.