— Да, Рок, прекращай, мы всегда неплохо ладили с Дивом. Не верю, что он в этом замешан! Скорее я попрошу его найти вора, чем прибегу с обвинениями. Да и Назграхт, и Виттераиль крепко держат своих подчиненных в руках.

— Конечно! Настолько неплохо, что им перепадает большинство преференций от Императора, а мы в основном занимаемся поставкой деликатесов ко двору, все чаще отдавая наши места за откуп. — фыркнул чей-то голос, словно льдинки звякнули.

Я почувствовала, как подруга схватила меня за запястье и тащит вон из квартиры, но подслушанный разговор был настолько необычен и интересен, что я упёрлась плечом в косяк, не желая сдавать позиции. Мне очень хотелось послушать про Императора. Сильная зараза! Пришлось уцепиться обеими руками. Ольга, по всей видимости, тоже не хотела шуметь, поэтому несмотря на борьбу я продолжала стоять практически в коридоре, где могла слышать все.

— Будь честен, Савр, ты ведь не ребёнок. Наши квоты давно распределены между нужными лицами. Ольгерду пришлось надавить и использовать своё имя, чтобы добиться согласия для Катерины. Император уверен, что в Империи достаточно своих людей, чтобы тащить их от сюда и потом бесплатно обучать в Академии… В ход идут все приемы: это и завышенные требования к иномирным кандидатам, и якобы отсутствие мест давно перераспределенных между знатью и другими кланами, и якобы финансовые трудности. Он считает, что возиться с местными, готовя кандидатов к собеседованию — пустой труд из-за проблем адаптации!

Они что обо мне говорят? Я удивленно обернулась. Ольга, которая тоже слышала все, замерла, прижавшись к моему плечу.

— Прекрати брюзжать Леа, неужели ты считаешь, что раньше было лучше? Соглашение примирило высших и защитило от явного произвола людей и переселенцев, дало им шанс, это не мало, ты сам не раз говорил, что равенство это иллюзии!

— Я в чем-то согласна с Роком. К чему тащить здешнюю девчонку, когда она не просто ничего не знает, а не желает учиться! Ради чего? Неужели нельзя будет найти компаньонку для дочери на месте?

— Посвятите её, и всё станет намного проще. Не обязательно ждать восемнадцати, ведь это формальность. Это позволит вести полноценное обучение, и адаптация пройдет легче. Ты прекрасно понимаешь, что у нее просто обязан быть хороший потенциал.

— Да, Леа, потенциал у нее может и есть, только все равно с таким подходом ей никогда не сравниться с местными. Выбирай любого. Да и сообразительность с послушанием оставляют желать лучшего… — она презрительно фыркнула, а я… я обиделась. Сильно.

— Евгени, не будь жестока. Девочки подруги и привыкли помогать друг другу. Тем более Ольгерд готов обеспечить её деньгами и присмотреть в будущем. И вообще, ты многого не понимаешь… может это дружба.

Раздалось раздраженное шипение:

— Это я-то не понимаю?! Подруги? Не смеш-ш-шите меня! Дружиттть мож-ш-шно только с-с-с равными. Ольгерд слиш-ш-шком потакает дочери, не понимая пос-с-следс-с-ствий. Ольга быстро выскочит замуж, а эта девчонка с-с-совершенно не приспособлена и огребет кучу проблем.

Я, кажется, перестала дышать и забыла, где нахожусь. Значит это не ошибка и не слуховая галлюцинация? Они обсуждают нас с Олькой, и меня только что записали в идиотки, посчитав недостойной Ольгиной дружбы.

Кровь прилила к щекам, и в носу засвербело от обиды. Ничего не понимаю. Что здесь происходит? Ольга, пылая красными щеками на белом лице, снова отчаянно замахала руками. Но я покрутила головой не желая уходить, упрямо сжав губы. А чего стесняться? Всё равно меня уже обозвали упрямой дурой, хуже уже, и быть-то не может!

— Поэтому я и склонен согласится с предложением посвятить её. Это даст девочке стимул и веру, и тебе будет легче обучить её азам, — некто относился ко мне гораздо мягче Евгеши.

— Это может повлечь за собой неприятности, а всё из-за излишней мягкотелости Ольгерда в отношении дочери.

Мужчина расхохотался.

— Давай договоримся? Ты этого не говорила, а я ничего не слышал! Это его дочь, не нам решать, что ему делать. И с тебя разговор с Катериной. А по поводу разболтает… наложим магический запрет. Я даю добро.

— Все-то у тебя просто!

Я почувствовала сильный рывок, Ольга схватила меня поперек пояса и на руках втащила меня в прихожую:

— Я всё объясню… — отчаянно шептала она.

— Кстати, странно, что они ещё не пришли, — сказала Евгения Викторовна.

Послышался какой-то шум. Мы дёрнулись к выходу, но зацепились за стоящую в прихожей разлапистую деревянную вешалку, которая начала заваливаться. В отчаянии я потянулась к ней, пытаясь поймать и удержать, но это не удалось. Как назло, помешала та самая сумка с коробками, которая всё ещё была в моих руках и про которую я уже успела забыть! Проклятая рогатина выскользнула, и я в ужасе застыла с протянутой рукой, наблюдая, как тяжеленная вешалка, качнувшись пару раз вправо-влево, с грохотом упала, захлопнув входную дверь и отрезав путь к бегству.