— Да, она подозревала еще до того, как я изложил ей свою теорию. С самого начала Тина злилась на тебя и твою мать за то, что они не пошли прямо в полицию, когда вы якобы были свидетелями того, как Джони садилась в мой грузовик. Она также не купилась на эту шокирующую историю. Мы долго говорили, как во время ее визитов в тюрьму, так и в письмах, о том, что она чувствовала, что хотела сделать.

— Значит, она придумала эту странную игру «Тук-тук», чтобы дать нам понять, что она знает, но на этом все? Этого достаточно, не так ли? Кажется маловероятным, — сказала Мюриэл.

— Это может подействовать на тебя. Важными вещами для Тины были поиски тела ее дочери и обеспечение того, чтобы те, кто был вовлечен, сказали или были вынуждены сказать правду. Это она решила пощадить Анну. И Эрика с Мюриэл тоже. Она умеет прощать, гораздо больше, чем я. У меня есть возможность возобновить свою жизнь. Я могу, возможно… — Он посмотрел на Лиззи. — Ну, может быть, я наконец смогу наладить какие-то отношения со своей дочерью, присматривать за ней. У Тины этого нет. Все, чего я хотел, — это чтобы она смогла похоронить своего ребенка. И теперь Эрик будет хорошим, не так ли, Эрик? — Он снова обратил свое внимание на ее отца.

— Да. Мне так жаль, Анна. Тебе никогда не суждено было узнать об этом… не так.

— Но она уже знала, — сказала Лиззи. — Анна знала, что это она убила Джони. Что ты имеешь в виду, говоря, что она никогда не должна была узнать?

— Шок от того, что произошло, каким-то образом заставил ее похоронить воспоминания об этом, — сказала Мюриэл.

Анна опустила голову, услышав тонкое, пренебрежительное фырканье со стороны Билли.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Лиззи.

— Потому что она действительно никогда не казалась взволнованной, когда говорили о смерти Джони. После того, как она дала свои показания, она как будто начала верить, что это сделал Билли, а не она. Я даже сама начала в это верить. Я полагаю, что объяснение, которое я дала, то, о котором сообщалось, было для нее проще. Это лучше, чем думать, что она лишила жизни свою подругу.

— Ты не забыла, Анна? Я имею в виду, разве не было никаких воспоминаний о событиях того дня? — спросила Лиззи.

— Да. Да, так оно и было. Но мама права. Я действительно помнила только то, что, как мне сказали, произошло. Это были воспоминания, которые я унесла с собой. Тогда я также стала Анной, я думаю, это помогло. Я больше не была Беллой. Белла не была частью меня. Я не хотела и не нуждалась в ее воспоминаниях.

— А как насчет сейчас? Теперь ты знаешь, что это была ты, разве это не вытеснило из тебя никаких воспоминаний об этом?

В воображении Анны возникло лицо Джони… огромная шишка, выступающая у нее на лбу. Она вспомнила свой гнев, силу своего удара. Звук удара черепа Джони о землю и вид крови, вытекающей из ее уха.

— Не совсем, нет, — сказала она. Ложь давалась легко. Она потратила всю жизнь на создание этого повествования… она еще не была готова отпустить его. Ей придется смириться с этим в свое время. Она ничего не должна Лиззи.

Даже когда она думала об этом, она знала, что ошибалась.

Она была обязана этим людям всем. Ее жизнью. Жизнью Кэрри.

Как она вообще сможет двигаться дальше после всего этого?

— Думаю, сейчас самое время. — Эрик подошел к Анне и сжал ее плечо. — Мне так жаль, моя девочка. Я вернусь, чтобы увидеться с тобой позже.

Эрик поцеловал Мюриэл в щеку и вышел за дверь. Билли последовал за ним.

— Что ты теперь собираешься делать? — спросила Анна у Лиззи.

— Мне нужно увидеть своего мужа.

— Как ты думаешь, они ее уже нашли?

Было три часа ночи; мужчины ушли чуть больше часа назад. Мюриэл, несмотря на то, что была готова лечь раньше и хотела лечь в постель, сидела с Анной с тех пор, как все ушли, ее рука обхватила тело Анны так далеко, как только могла дотянуться.

— Это кажется ненастоящим, мама.

— Я знаю, дорогая. Я знаю. — Мюриэл погладила Анну по волосам — так, как она делала раньше, когда та нуждалась в утешении.

— Но я была так ужасна с тобой. Говорила ужасные вещи о папе. Все это время ты хранила молчание, чтобы защитить меня.

— Да. Кое-что из того, что ты говорила, было обидным. То, как ты иногда обращаешься со мной, похоже на пинок под дых. Но это моя вина. Этого бы не случилось, если бы не я. Все могло бы быть совсем по-другому, если бы я не пустила мяч в ход. Моя одержимость вытащить Билли Коули из Мейплдона взяла верх над всем. Я потеряла из виду все, что действительно имело значение. Из-за всего этого я потеряла твоего отца, потом тебя. Но именно твой отец принял на себя основную тяжесть всего этого, ему пришлось пойти и найти ее, а затем избавиться от ее тела. Он был сломлен. Сломлен, потому что его любимая маленькая девочка сделала что-то настолько ужасное, сломлен, потому что он скрыл это. После этого он никогда не мог смотреть тебе в глаза. Он действительно ушел, потому что любил тебя. Я не лгала об этом, Анна, — сказала Мюриэл, сжимая руку Анны.

— Другой женщины не было?

— Нет, никогда.

— Так вот почему ты так и не сняла обручальное кольцо?

Мюриэл посмотрела на свои руки, поворачивая золотое кольцо.

— Я ненавидела то, что произошло, ненавидела тот факт, что ему пришлось покинуть нас. После того, как он ушел, это превратилось в отвратительный кошмар — ложь на лжи — чтобы ты не поняла, что это ты убила Джони Хейс. Я провела с тобой несколько часов, рассказывая о Билли и о том, как он похитил Джони, пытаясь запечатлеть это в твоем сознании, в твоей памяти. Нелл тоже. Она всегда была верна мне. Она была единственной, кто знал, что мы защищаем тебя.