– Подобные вещи обсуждаются уже без моего участия, раз всё… настолько сложно. Я думаю, что завтра вас примет наш религиозный деятель. Кто-нибудь оповестит вас о том, что он может вас принять. А пока можете передать вашим… друзьям… о том, что правительство Прокула разрешает вам обосновать лагерь за пределами города не ближе, чем на тридцать метров к нашим стенам.

– Разве вы больше не хотите вести переговоры с архиереем Лантаном, лидером нашего похода?

Но переговорщик уже не ответил, и в спешке уплыл за стены города. Я бросил мимолетную улыбку. Архиерей Лантан, услышав о том, что нам разрешили разбить лагерь, сразу же начал управлять этим процессом. Все мы после долгого пути очень устали, и поэтому в большой спешке мы начали ставить палатки из ламинарий и всего того, что у нас было с собой. Лантан успел назначить и дежурных, что надзирали за палаточным городком тогда, когда все спят.

Ближе к вечеру я заметил, что часовых на стенах Прокула стало больше раза так в два, и все они наблюдали за нашими действиями. Они явно были насторожены и шокированы нашей выходкой, ведь ещё никогда марры Пакса не устраивали подобных походов.

Я снова помолился за нашу Нэро.

Запись 2. Еретик

На рассвете меня поднял один из дежурных. Архиерей Лантан тоже уже не спал, и пожелал мне удачи, дав пару давно выученных мною напутственных слов.

– Если тебя не вернут через три часа, то мы объявим Язычникам войну. Ты и сам там долго не находись. В этих водах обитает только ложь и раздор.

Я выплыл из своей палатки, скинув с себя оковы сна. Около ворот в Прокул меня ожидал страж Язычников, но он был таким же хилым, как и их переговорщик, так что даже его крепкая броня не вселила в меня ничего, кроме озадаченности тому, что в северных водах все марры выглядят какими-то слабаками. Извините меня за подобные слова.

Он даже не поприветствовал меня, но сопроводил меня вплотную к воротам. Я мог бы переплыть стену, и оказаться в Прокуле более быстрым и менее показушным путем, но Язычники, скорее всего, просто хотят показать свою фальшивую напыщенность и пунктуальность. Ворота открылись со скрежетом, и подводное течение начало вливаться внутрь города.

Я проплыл внутрь, и удивился местной инфраструктуре. Времени обратить внимание на её необычность вчера у меня не было, но зато его было предостаточно теперь.

Массивные здания возвышались высоко над моей головой, и, откровенно говоря, я даже немного завидую, что мы такие здания не строим. В Паксе фундамент домов, храмов и прочих сооружений представляет из себя хилую конструкцию из определенного вида твердых водорослей, которые мы используем для строительства, а также небольшого слоя подводных камней, что плотно прилегают к водорослям. Такие дома недолговечны и хрупки, ведь их ломает любое сильное подводное течение, но, по крайней мере, они не ресурсозатратны в производстве. А дома в Прокуле, очевидно, очень крепки. Что уж говорить, такие дома ни одно подводное течение не снесет.

Мой спутник повел меня внутрь серого собора, украшенного голубыми стеклами, сквозь которые пробивался свет. Он остановился у входа, и сказал мне подойти к Еретику. Это звание местного «духовного деятеля». На тот момент я даже и представить не мог, что у Язычников есть своя религия.

– А… Да, экваториальная марра. Какой ты высокий и сильный, сын мой. В рядах Язычников ты бы принес больше пользы… – обратился ко мне Еретик, не скрывая своей заинтересованности ко мне.

– Я лучше скормлю себя лактенсам, нежели подамся в ряды Язычников. Я думал, что между нами должен состояться какой-то разговор. Однако, по всей видимости, вы просто пытаетесь меня завербовать в свой культ.

– Нет, что ты. Не существует ничего между нами. Существует только то неосязаемое нечто, что находится между Паксом и Прокулом. Ты представляешь интересы своего города, а я представляю интересы своего города. Личностные составляющие этой беседы исключены.

Еретик был слеп. Это я понял после того, как он многозначительно обратил на меня свой взор, будто пытался рассмотреть меня своими потухшими, белыми глазами. Затем он подплыл к престолу, и прикоснулся к лежащему на нем синему камню. Камень начал светиться, и я снова ощутил колющее ощущение внутри своего тела. Я подумал, что таким образом Еретик призывает стаю рыб-культро, но всё оказалось гораздо неожиданнее.

В соборе в разы посветлело. Прикрепленные к потолку устройства, что Язычники именуют электронными лампами (как я узнал после), включились и принялись озарять всё вокруг своим искусственным светом.

Болезненные ощущения прекратились, и Еретик положил синий камень обратно на престол, ожидая моих слов. Но ничего сказать я не мог.

– Это, сын мой, электричество, – улыбчиво сказал он мне.

– Это магия?

– Электричество – не магия. Это наука. Магия и наука не могут сосуществовать вместе. Это два противоположных понятия.

Наука – слово вычурное. В древности в Паксе проводились какие-то «научные» исследования, но их результаты лишь губили нашу цивилизацию, из-за чего любая «наука» была искоренена. А теперь я слышу о том, что Язычники овладели этой самой наукой! Этой разрушительной силой, которая может принести как добро, так и зло в одночасье!

– Сын мой, ты удивлен?

– Я… вполне удивлен. Мне нечего скрывать.

Еретик по-доброму усмехнулся.

– Ты бы удивился ещё больше, поняв, что открытие электричества – не единственная заслуга Язычников.