На машину много раз нападали, и выглядела она не лучшим образом. Алви несколько раз был вынужден удирать, но пару раз это не имело смысла, и тогда приходилось убивать вечно голодных Зараженных. Ради наживы остановки не делали, так как боялись, что Дядя Тимур не дотянет…

Дотянул. В первом же стабе ему оказали вполне приемлемую помощь, тем более что в потрохах, после убийства элитника не было особой нужды. Ну по крайней мере, прямо в тот момент…

Теперь же они уезжали из того стаба, выкупив места в группе матёрых вояк, что периодически промышляли конвоем.

— Дядя Тимур, а почему вы так Зараженных называете?.. Химера… Так все у вас в регионе их зовут? — хрустя зелёным яблоком, при этом закинув босые ноги на ящик с боеприпасами, спрашивала Женя…

— Нет, красавица, не все. Наверное. — Перебирая пальцами по патронам в магазине, тем самым вероятно успокаиваясь, отвечал Тимур. — Так зараженных мой крестный называл. А поскольку первые два месяца я с ним рука об руку воевал с этим миром… В общем, привык как-то, после, конечно, слышал от многих, что никто так не говорит, но привычка. Да и мне так больше нравиться, что ли…

— А каким он был, крестный-то ваш?

— Странным был. Правда я это понял лишь когда мы разошлись с ним путями. До этого иных людей и не встречал.

— Два месяца?

— Ну, так вышло… Меня, красавица, на север закинуло. Там просторов больше, а населения меньше. Ну и холодно конечно.

— Ух ты…

— Да, удивительно это всё, вроде по меркам прежнего мира не так уж это и далеко, но ты знаешь, северные регионы, они по иным законам живут…

— Это как?

— Не знаю как описать это, ну жизнь там вроде бы такая же, но люди сплочённей, что ли. Помогают друг другу…

— Тимур, ты как? — спросил нового знакомого, наконец вернувшийся Алви.

— Похоже поживу ещё, больно только. Чего уж врать.

— Щас полегчает, Жека помоги…

После инъекции прошло несколько минут, и Дядя Тимур начал клевать носом. В тот день, дослушать про Крестного не вышло. Лишь на следующий день, по прибытию в нужный стаб, Компания дружно поселилась в дрянной, даже по меркам Улья, гадюшник. И только под вечер, когда все втроём закончили ужин, и сидели пили чай, Тимур продолжил свой рассказ.

— Крёстный мой, был странный, ну это я сейчас понимаю, почти такой же странный как твой Друг. У него, что удивительно, был пожалуй самый жуткий и противоестественный дар.

— Это как?

— Это когда он против природы жизни. Сама посуди, ведь в Улье всё живое. Страшное, постоянно голодное — но живое. А Крёстный мой, нарушал те правила.

— Да ладно? Некрофил что ли…

— Женя, ну ты…Кхм…Некромант он. Мертвыми руководит, что марионетками в театре кукол. И так это жутко всегда… Ух…— поёжился Тимур. — В общем, противоестественно это, как ни крути.

— Круть… А где его найти можно?

— Ну, последний раз был севернее, считай через регион севернее. Далеко в общем.

— А как звали его, Дядя Тимур.

— Имя у него кстати дурацкое, даже как то неловко. Мне-то он нормальное дал. Тимур можно как упёртый интерпретировать. Несгибаемый. А его Звали Штанга, и думаю старый он. Не знаю правда на сколько. И жуткий сильно, что есть то есть.

— Интересно, а он Скраббера бы смог поднять? — спросила невинно Женя.

— Ты рехнулась такое говорить? — тут же одернул девушку Алви.

— Да, юная леди, не стоит разбрасываться такими словами… — серьёзно вторил Алу Тимур. — Упаси тебя Кави такое ляпнуть в окружении рейдеров…

В этот момент, Алви допивал уже остывший чай, но вся та жидкость что была во рту тут же оказалась на полу и мебели. Громко кашляя, и стуча по полу рукой, Алви пытался восстановить дыхание.

— Что… Кхе… Что ты щас сказал?

— Упаси Кави…

— А теперь, ты очень подробно мне расскажешь все. Все что ты знаешь о ней и твоём Крестном…

Герольд.

Ступая по свежей листве, Герольд внимательно следил за всем происходящем в обозримом радиусе.

Типичный кластер, коих позади было оставлено уже множество. Путь его ныне пролегал на восток. Что конкретно им двигало он не знал, да и не заморачивался по этому поводу. Для себя он все разложил по полочкам, и жить стало значительно проще. Понимание, что он находиться в идеальном, для себя мире, пришло не так давно. Вместе с пониманием пришло и умиротворение. Ранее, Герольд сопротивлялся Улью как мог. Саботировал собственные, глубинные позывы, и в целом вёл приспособленческой образ жизни. Лишь оказавшись на самом краю этой жизни, он наконец смирился сам с собой. Почему ему пришлось сделать несколько шагов назад, что бы сбросить мешающие оковы, он не знал. Но знал, что путь этот пройден не зря.