Когда до конца первого периода оставалось меньше пяти минут, я вернулся на другую смену. Я имею в виду, почему бы и нет? Такими темпами я мог бы оставаться здесь все время.

Когда лезвия моих коньков коснулись льда, «Бульдоги» потеряли контроль над шайбой, и она пересекла синюю линию в их зону. Пол и я мчались за ним, но я добрался туда первым. Прежде чем я успел его произнести, он остановился в темно-синем пятне и сильно толкнул меня, пытаясь отделить от шайбы. Мы застряли в углу, застряв в ожесточенной битве за шайбы. Он попытался проверить палку, а когда это не удалось, он случайно нарочно полоснул меня по руке своим лезвием. Жесткий. Я резко втянула воздух, когда жгучая боль пронзила мою левую руку и запястье.

Дешевый ублюдок.

Я ненавидел его почти так же сильно, как ненавидел Моррисона.

Прозвучал свисток, когда судья объявил оправданный малый штраф. И тот, который был больше, чем нужно для нас. Мы могли бы использовать преимущество в одиночку прямо сейчас. Я был абсолютно последователен в своей способности выбивать пенальти из других команд.

С пульсирующей болью в руке я направился к нашей скамейке, чтобы сменить линию, по пути проезжая мимо скамейки для посетителей. Когда я проходил мимо, Моррисон наклонился вперед, кивая на табло. — Каково это — отставать на два очка после первого, Картер?

Это было его представлением о хламе. Указывая на счет.

— Чертовски лучше, чем быть свободным агентом с дерьмовой статистикой, — сказал я. — Должно быть стресс, чувак.

Окончив среднюю школу, Моррисон был достаточно хорош, чтобы попасть в Коллингвуд, респектабельную школу Дивизиона I, но недостаточно хорош, чтобы попасть в НХЛ. У него был массивный комплекс неполноценности, чтобы показать это. Учитывая его недавнюю плохую игру, он был настроен на то, чтобы барахтаться как свободный агент, когда он покинет колледж следующей весной, молясь, чтобы команда подобрала его как объедки. Не могло случиться с кем-то более достойным.

— Меня очень интересует лига. — Он сердито посмотрел на меня, расправив плечи, сидя на их скамейке.

— Конечно, — сказал я. — Даже фермерским командам нужна четвертая линия.

Моррисон по праву был одним из самых переоцененных игроков, которых я знал. Провел два посредственных года в NCAA, за которыми последовала короткая полоса побед в третьем сезоне, которая каким-то образом принесла ему капитанское звание, которого он не заслуживал. Он быстро нагадил в постель перед своим последним сезоном.

К несчастью для него, один хороший год в колледже не сделал профессиональной карьеры. Как игроку требовались постоянство и устойчивый рост. Но это означало тяжелую работу, которая, вероятно, была тем местом, где колеса отвалились для его избалованной задницы. Все деньги и тренировочные сборы в мире не могли компенсировать полное отсутствие мужества. Вот почему у меня было будущее в запасе, а у него — нет, если не считать высасывания денег из его богатых родителей.

Его верхняя губа скривилась в усмешке. — Лос-Анджелес уже поумнел и бросил тебя?

— По крайней мере, меня призвали, — сказал я ему. — Думаю, есть вещи, которые твои мама и папа не могут купить.

К моему большому разочарованию, во втором периоде наша игра не улучшилась. Пьесы разваливались налево и направо, и мы едва могли попасть в сетку. На полпути Уорду наконец-то удалось забить гол на доске, а потом мы тут же забросили еще один.

Через пятнадцать минут счет «Коллингвуд» был три: один. И Бульдоги даже не играли хорошо. Мы просто плохо играли. Что еще хуже, судейство во втором было хламом, а вопиющие нарушения против нас оставались незамеченными. Несколько хуков на Уорде, в том числе один на голевой момент. Брат Бейли сел на меня, просто как божий день, и даже не свистнул.

Какого черта ?

Единственное, что мы делали правильно, так это играли в физическую игру с большим количеством хитов. Однако это не уменьшало наши голевые моменты.

Я наблюдал со скамейки, молясь хоккейным богам, пока мы карабкались по льду, пытаясь успеть. Если бы мы смогли выйти из второго периода, не пропустив больше голов, у нас все еще был шанс спасти этот пожар шин в третьем. Некоторые запатентованные словесные надирания тренера Миллера в раздевалке могут помочь.

Рид отправил шайбу в офсайд, и лайнсмен дал свисток, остановив игру. Судья на линии направился к скамейкам, чтобы поговорить с другими судьями, а мы с Уордом запрыгнули обратно на очередную смену — потные, все еще запыхавшиеся после предыдущей смены и ударившиеся о стену.

Я чертовски устал.

Я стоял в паре футов от Моррисона для вбрасывания. В отличие от меня, он был полон энергии. Он был бодр, как чирлидер. Я не был уверен, почему — он внес ровно ничего в их три гола. Во всяком случае, «Бульдоги» побеждали, несмотря на него.