Елена выглянула в окно. Там, позади, стоял столб дыма и пламени, в котором корчились железные балки и шторы.

Но остановиться было нельзя.

Тысячи такси рванулись вперёд.

От двадцатипятиэтажного небоскрёба на углу Таймс-сквера осталась пустая клетка, из которой люди и вещи были вытряхнуты, как выручка из проволочной кассы небогатого трактирщика перед закрытием заведения.

* * *

Очнувшись, Ван прежде всего схватился за велосипед, который был превращён в кривую восьмерку.

Туман застилал глаза.

– Чёрт возьми!
– воскликнул Ван.- А он был так близко. Стоило ли платить бешеные деньги за экстренный поезд, чтобы первый упавший на дороге небоскрёб испортил всю музыку! Теперь его не найдёшь. Но всё равно я добьюсь своего! Я не допущу, чтобы моя репутация погибла!

Он сел на обломки велосипеда и зарыдал.

* * *

Профессор Грант с Еленой вошли в приёмную Дворца Центра.

– Я хотел бы видеть Матапаля,- сказал профессор Грант лакею с наружностью премьер-министра.

– Да, да. Нам немедленно нужно переговорить с мистером Матапалем.

Роскошный лакей оглядел профессора и его дочь взглядом опытного оценщика и нашёл, что оба посетителя не стоят вместе и 500.000 долларов.

Тем не менее тёмные консервы профессора и хорошенькая ножка Елены произвели на лакея известное впечатление.

– Пожалуйте,- сказал он, растворяя перед ними массивную палисандровую дверь.

Они очутились в очень большом кабинете, обставленном с деловой роскошью, по крайней мере, кожевенного короля.

Из-за стола поднялся немолодой человек во фраке. Его голова была кругла, как бильярдный шар. Между большим и средним пальцами правой руки он держал драгоценную гавану.

– Чем могу быть полезен?

– Мистер Матапаль...- взволнованно начала Елена.

– Сударыня,- грустно сказал человек во фраке,- я всего лишь второй лакей шестнадцатого секретаря мистера Матапаля. Тем не менее прошу вас в коротких словах изложить мне ваше дело.

– Сэр,- с достоинством сказал профессор Грант,- моё дело имеет общечеловеческое значение, и я должен переговорить с Матапалем лично, а не с одним из его лакеев.

Второй лакей шестнадцатого секретаря покосился на свёрток, который держал профессор Грант под мышкой, и учтиво сказал:

– Запись изобретателей производится по средам и пятницам, от десяти до одиннадцати утра, у пятого лакея четырнадцатого секретаря господина Матапаля.

Елена топнула ножкой.

– Вы забываете, что с вами говорит профессор Грант!

Человек во фраке нажал кнопку и сказал в телефон:

– Карточку профессора Гранта.

Через минуту из щели автомата, стоящего на письменном столе, вылезла небольшая сиреневая карточка. Человек во фраке посмотрел на профессора, затем на карточку и затем позвонил.

– Извините,- сказал он ласково,- сейчас вас проводят непосредственно к шестому секретарю господина Матапаля, на обязанности которого лежат все литераторы, композиторы и международные аферисты не ниже седьмого класса.

Роскошный лакей почтительно довёл Гранта и Елену до лифта.

– Непосредственно к шестому секретарю,- сказал он негритёнку, осыпанному с ног до головы серебряными пуговицами.

Лифт бесшумно рвануло вверх.

– Непосредственно к шестому секретарю!
– басом крикнул негритёнок, отворяя дверцу лифта.

Седой старик во фраке и золотых очках почтительно пропустил посетителей вперёд и крикнул звенящим козлиным фальцетом:

– Непосредственно к шестому!..

Не менее двенадцати дверей распахнулось подряд перед профессором и Еленой.

– Непосредственно! К шестому!
– пробежал подобострастный шёпот по двойным шпалерам седых джентльменов во фраках, выстроившихся по пути следования гостей.

Распахнулась последняя дверь, и профессор Грант очутился лицом к лицу с шестым секретарем господина Матапаля.

Шестой секретарь сидел в кресле на колесах, укутанный шотландским пледом. Ему было лет девяносто.

Два лакея поддерживали на подушках его маленькую седую головку, качавшуюся на куриной шее, как одуванчик.