Каннибалка, судя по руке, схватившей меня, принадлежала толстой тётке, попала моя левая рука, и я уже чувствовал, что она, разорвав верхний слой ткани перчатки, отрывает или ломает пластиковые щитки. Когда ей это удастся, тогда конец моим пальцам, ткань без щитков не защитит от её зубов. Ничего не оставалось как поддаться этой бабище, приблизившись всем корпусом к щели в двери, я увидел реально толстую, одетую в халат женщину неопределённого возраста. Она незабвенно, с почти закрытыми глазами, от наслаждения, мусолила своим грязным ртом, прижатую к двери мою левую кисть.

Один из пластиковых щитков, оторвавшись съехал в бок, освободив путь к моей плоти, и я незамедлительно ощутил не только тупое сдавливание челюстей на своих костях, но и впивающиеся зубы в мои мышцы в районе между указательным и большим пальцем. Стало настолько больно, что я не удержался и закричал, что есть мочи попытался выдернуть руку из захвата. Это не только не удалось, но я даже не смог на миллиметр отодвинуться от каннибалки за дверью, её хватка была железной.

Тем временем, бабища не обращая внимания на мои попытки вырваться продолжила терзать мою ладонь. Даже не видя, что происходит с моей рукой, я точно знал, что её зубы прокусили мою плоть насквозь и ещё немного, каннибалка сперва откусит мой указательный палец, а затем большой. Не знаю выдержу ли я такую боль, вполне возможно могу испытать болевой шок и потерять сознание.

Пока буду бессознания, точно потеряю руку, эта каннибалка на кисти не остановится, а соответственно истеку кровью, умру так и не придя в сознание оставшись лежать мёртвым на заблёванном полу подъезда, выбраться из закрытой двери, да ещё с подпоркой, чтобы меня доесть каннибалка она вряд ли сможет.

Почти в панике, но пытаясь всё же её отвлечь, крикнул;

– Ты чё сука делаешь! – правой рукой пытаясь достать свой обрез.

Тетка на миг отвлеклась, от занятия доставляющее ей удовольствие, открыла глаза, посмотрела на меня как всегда ничего не выражающим взглядом и тряханула меня так сильно, что я думал сейчас душу вытрясет или руку оторвёт.

После чего как ни в чём ни бывало, опять впилась в мою ладонь с новым энтузиазмом, и я услышал, как затрещали мои суставы ладони.

Заверещав от боли на весь подъезд, именно заверещав, криком это было сложно назвать, инстинктивно, на грани безумия от боли, всё же вытащил обрез, висящий на груди.

Прыгая от безумной боли на стуле из какой-то квартиры, визжа от каждого хруста, уже почти не соображая, просунул обрез в щель двери и почти не целясь выстрелил в район головы этой полоумной. Выстрел оглушил меня, но не попал по всей видимости в цель, так как я явственно ощутил продолжение движения зубов в мое плоти и скрежет этих же зубов на моих костях.

Взглянув в щель двери, собрав остатки своей воли, трудно быть собранным, когда тебя заживо едят, более тщательнее прицелившись, нажал на спусковой крючок. Голова каннибалки раскололась пополам, её мозги с кровью, забрызгали моё лицо, попав частично в рот, так как я не прекращал кричать от боли. Хватка ослабла, и тётка завалилась на спину упала, отпустив мою руку. Выдернув её из щели, я спрыгнул со стула отошел подальше от проклятой двери, стал рассматривать свою ладонь, ноющую тупой болью.

Как и предполагал, она прокусила мои мягкие ткани, между большим и указательным пальцем, кровище лилось рекой, сплошным потоком. Скинув уже бесполезную перчатку, я достал бутылку с водой и открутив пробку зубами, полил воду на рану, зашипев от жжения в ране.

К счастью, если это можно так назвать, она не откусила кусок мяса от моей ладони, довольствовавшись тем, что кровь текла обильно, вот её она и пила, наслаждаясь, иначе не видать бы мне своих пальцев. Прокус был очень глубокий, сделанный верхними зубами, нижним зубам помешал пластиковый щиток, вот он и не дал ей сомкнуть зубы, а так было бы гораздо хуже. Ни чего лучше не придумав достал кусок чистой тряпки, наложил на рану, бросив всё побежал к себе в подъезд, где у меня был медицинский склад.

Перекись водорода зашипев в моей ране, которая посинела от того, что я её перетянул, чтоб остановить кровотечение, уже не причиняла такой боли. Кисть онемела и потеряла чувствительность, кровь остановилась, и я мог с лёгкостью разглядеть насколько глубокая моя рана. Выглядела она паршиво и страшно, сняв жгут, почувствовал, как стало покалывать кончики пальцев, а в ране хоть и медленно, но шла кровь.

Стерильными тампонами я её остановил, подождал, когда рана немного подсохнет, за это время приготовил, слабый марганцевый раствор, промыл им рану. Чтоб стопроцентно убить всю заразу, что была у этой свихнувшейся каннибалки на зубах, которая с большей вероятностью попали в мою рану, ещё раз обработал рану перекисью, лучше перебздеть, чем не добздеть.

В чистую фарфоровую тарелку налил с пятилитровой канистры медицинского спирта, в который закинул пять хирургических иголок (выгнутая полумесяцем иголка, находиться в каждой медицинской аптечки автомобиля, в пакетике, в вакуумной упаковке с хирургической ниткой, вдетой в неё).

Положил руку на чистое махровое полотенце и принялся зашивать рану, предварительно выпив стакан водки. Действовал по инструкции, первый шов посередине раны, который завязал и обрезал ножницами нитку, другие швы по бокам, так как работал одной рукой помогал себе зубами. Боль была, но терпимая, рана горела и ныла толчкообразной болью, как будто в ране есть своё сердце. Зашив рану, выпил ещё стакан водки, принялся промывать швы перекисью, затем обмазал края раны и шов йодом, помазал рану мазью левомеколь, после чего наложил повязку.