– Здравствуйте!

– Здравствуйте, Григорий Иванович, - он снимает усталым жестом очки, - мне тут передали из отдела кадров, что Евгения Владимировна приболела. Уж не коронавирус ли?

Гриша обомлевает. Да откуда же ему знать?

Это страшное слово коронавирус. Появилось оно в их стране совсем недавно, а в университете о нем так вообще едва слышали, но паника уже явственно начинает просачиваться в сознание и уклад жизни всех людей. Александр Анатольевич одним из первых, не дожидаясь прямых указаний сверху, начал принимать меры по предотвращению распространения заболевания. Это именно с его легкой руки ректор издал общеобязательное распоряжение о повсеместном использовании сотрудниками университета масок и дезинфекции всех помещений.

– Я точно не знаю, извините, - осторожно отвечает он, - Евгения Владимировна со мной сейчас не проживает.

– А что случилось, почему?
– подозрительно прищуривается начальник, - но вы же как-то общаетесь с ней, Григорий Иванович? Она уже открыла больничный лист?

– Да я, в общем, - Гриша мнется, - не знаю таких подробностей. Разводимся мы.

– Давайте-ка вы уходите на самоизоляцию, на две недели, - говорит шеф тоном, не терпящим возражений. Очевидно, что Гришины проблемы его волнуют мало, а вот сомнения по поводу сокрытия заразной болячки есть, - ступайте прямо сейчас в кадры, напишите заявление за свой счёт, а я подпишу. Так будет правильнее всего на фоне эпидемиологической ситуации в стране. Нечего подвергать риску других сотрудников!

И тут Гришу охватывает паника. Ему никак нельзя уходить на две недели, ведь уже со следующей ожидается приёмка крупной партии канцелярских и прочих товаров для отлаженной работы всех отделов и секторов. Пользуясь своей должностью завхоза, он наладил некие финансовые схемы обогащения, которые просто рассыпятся карточным домиком без его присутствия. Обязательно вскроются лишние единицы заказанных товаров и услуг, а вступившим с ним в преступный сговор коллегам одним никак не справиться! И все полетит в тартарары.

Гриша краснеет, сверкая глазами.

– Александр Анатольевич, Евгения ничем не больна, - горячо возражает он, - я не хотел говорить, но она сейчас вообще за границей! Подработку там себе нашла. Контракт заключила. А больничный себе наверняка выдумала, чтобы не выходить на работу!

– Позвольте, какая работа, какой контракт? – шеф озадачивается, - ее трудовая книжка находится здесь, в университете.

– Александр Анатольевич, ей послезавтра на работу выходить, - проникновенно продолжает Гриша, - вы должны уволить ее за прогулы, если не выйдет! Она в Америке сейчас. Пусть отдел кадров ей послезавтра позвонит, если ее не будет на рабочем месте, и спросит, в какой больнице открыла больничный! И сразу же надо с проверочкой в ту больницу, если назовет. А вот не назовёт, посмотрите…

– Успокойтесь, не горячитесь так, Григорий Иванович, - удивленно прерывает его шеф, и даже делает небольшую паузу, - да как же так получилось с Евгенией Владимировной? Вы ведь говорите о своей жене..

– Она мне больше не жена, - Гриша говорит это с такой плохо скрытой ненавистью в голосе, что шеф снова смотрит на него в изумлении, - Александр Анатольевич, Евгения бросила меня. И уехала зарабатывать по заграницам. Так что не болеет она ничем!

Замдекана ещё какое-то время задумчиво изучает его.

– Очень странная история, Григорий Иванович! Я вам, конечно, сочувствую, но.. Евгения Владимировна всегда у нас была на хорошем счету. Отличный педагог и ответственный сотрудник. Хмм... Я даже не знаю, что вам сказать. Ну, хорошо! Давайте сделаем так - вы сейчас возвращайтесь на свое рабочее место. И работайте. А Евгении Владимировне мы обязательно позвоним.

Гриша с заметным облегчением на лице поднимается со своего места. Неловко топчется секунду-другую.

– Я пойду тогда, Александр Анатольевич?

– Идите, работайте, - коротко кивает шеф, и углубляется в лежащие перед ним на столе бумаги. Григорий выходит из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

В первые мгновения нашего поцелуя, когда я только прикасаюсь к губам Алекса своими, он трогательно замирает и закрывает глаза.

Вот от этого перехватывает дыхание! Я чувствую, что хочу этого поцелуя. Но, в самый последний момент теряюсь, робея. От волнения даже покалывает кончики пальцев.

Едва ощутив жар его губ, отстраняюсь и слышу вздох разочарования. Алекс открывает глаза, но синхронно тянется за мной. Моя нерешительность, похоже, его уже ничуть не смущает. Он уверенно и молча перехватывает инициативу на себя.

Нежно, властно вжимает меня лопатками в сиденья, отрезая пути к отступлению. И, коротко взглянув мне в глаза, впивается в губы голодным поцелуем! Боже. Сколько времени у этого человека не было женщины?

Бешеный напор Алекса вместе с его чувственностью одновременно, творят с моим безвольным телом чудеса. Он вырывает из меня стон, вынуждая плавиться горячим воском в его руках, прикасаясь везде, как ему хочется, и исследуя меня всю как в первый раз. Удивительное сочетание ласки и силы сводит с ума, и в этой короткой борьбе он легко одерживает надо мной победу.