– Но тогда мне... – почти осязаемо затрясся Вилли. – Тогда мне придётся идти к господину Грею... – он громко сглотнул.

Ольга представила гнев Хастада, под который вот-вот попадет ни в чём не повинный секретарь, и пожалела мужчину.

– Не советую тебе туда ходить, – предупредила она.

– Но это горящие внутренние заявки! Их нужно подписать или отклонить сегодня! – взволнованно захлопал глазами секретарь.

– Ладно, – сжалилась Ольга. – Давай сюда свои заявки.

– Спасибо! – просиял Вилли. – Спасибо! Вы не представляете, как... – что он там лепетал дальше, Ольга не слушала.

Она прекрасно представляла, каково это – испытать на себе великаний гнев.

***

Ольга вернулась домой, чувствуя себя беспомощной и бесполезной. Хотелось скорее скрыться от чужих взглядов и как-нибудь забыться.

Где-то на кухне стояла бутылка коньяка. В доме никто не пил алкоголь, но Хастад иногда добавлял коньяк, когда жарил мясо. За этим коньяком и отправилась Ольга.

Бутылка нашлась в верхнем шкафу, и чтобы достать её, пришлось залезть коленями на столешницу. Ольга не побрезговала и этим.

Чтобы не привлекать к себе внимания, она удалилась к себе в спальню.

На вкус пойло оказалось отвратительным. После первого глотка Ольга поморщилась и уткнулась носом в сгиб локтя. Но забыться хотелось больше, и она предприняла вторую попытку напиться. На этот раз глоток получился совсем маленьким. Обожгло пищевод. Организм отчаянно не хотел, чтобы в него вливали алкоголь. Третья попытка завершилась неприязненным взглядом на бутылку.

Напиться не получилось. Ольга, осознав это, завыла во весь голос и упала на кровать. Когда разбита семья, сломана карьера и жизнь в целом, остаётся только предаваться отчаянию. Во всяком случае, Ольге ситуация виделась в самом мрачном свете.

– Мама? – послышался за дверью голос Хаса. – Мама? Я вхожу!

– Уходи! – ответила она, но сын всё же вошёл.

– Мама, ты чего? Что случилось? – Хас с тревогой посмотрел на опухшие от истерики глаза матери.

– Ты, что, глухой? Я сказала, уходи! Я не хочу никого видеть!

– Но тебе же нехорошо! Давай, я позову врача или папу?

– Нет! – взвизгнула она не своим голосом и указала пальцем на дверь.

Хас ушёл, уверенный, что мама расстроилась из-за отца. В подростковой голове с трудом укладывалась мысль, что мама с папой больше не вместе. Ведь раньше они без памяти любили друг друга. От этого на душе у него стало ещё гаже: о личных проблемах никому не расскажешь, родители оба нервные, агрессивные, несчастные. Что они такого не поделили, что принесли в жертву семью?

Замалчивать болезненную ситуацию Хасу не хотелось, и он позвонил отцу:

– Привет, пап…

– Я сейчас занят. Что-то срочное?

– Маме плохо. Она не в себе и, кажется, пила твой коньяк.

В ответ послышался недовольный рык, а затем разговор прервался.

Хастад, не теряя времени, переместился прямо в Ольгину спальню.

– Зря пришёл, – спиной почувствовала она появление великана.

– Чего ты пытаешься этим добиться?

– Забвения, – прозвучало в ответ.

– Знаешь, почему я уволил тебя?

– Опять ты со своими обвинениями? – она закрыла глаза и сдвинула брови.

– Вовсе нет. Просто хочу узнать, как ты видишь ситуацию?

– Я облажалась, подписав договор с Лэйком.

– Я уволил тебя не из-за этого. Это был только повод. Причина в другом. Ты слишком измотана и постоянно на нервах. Напряжение плохо сказывается на твоём здоровье. Съезди отдохнуть, смени обстановку. Пока не отдохнёшь, не может быть и речи о твоём возвращении к работе.

Ольга не поверила заботливым словам и бросила на великана неприязненный взгляд.

– Значит, решил меня отослать подальше? По-твоему, это мне поможет?

– Хочется надеяться, – ответил он и глубоко вздохнул. – Может, хватит ругаться? Я тебе не враг, Хола, – Хастад подошёл ближе и сел на кровать рядом с Ольгой.

Его рука, словно горячее одеяло, накрыла её ладонь. Он давно не прикасался к своей женщине, несмотря на то, что они жили в одном доме. Казалось бы, остался всего шаг до примирения и воссоединения…

– Чёрт возьми, ты сам всё разрушил! – одёрнула руку она. – Я пыталась разглядеть в тебе прошлого Хастада, но в тебе не осталось и капли человечности!

– Так я и не человек, – с горькой иронией ответил Хастад.

– Ты прекрасно понял, о чём я! – повысила она голос.

– Мне пришлось измениться. Таков закон жизни: выживает сильнейший. Либо я такой, либо мёртвый.

– Просто уйди, – процедила она, повернувшись к нему спиной.

– Ты всё-таки выбери, куда хочешь поехать, – сказал великан перед тем как исчезнуть.