Шрифт:
– Просто...
– сквозь назревающие слёзы, шепчу я, - хотела познакомиться с тобой...
– Познакомилась, - всё так же сверля меня взглядом, кивает он. Голос полон презрения.
– Дальнейший план? Промышленный шпионаж?
– Нет-нет, - быстро мотаю головой я.
– Дело в том, что...
– Ты меня не лечи только. Потому что ты отсюда так просто теперь не выйдешь. Я сейчас наберу службу безопасности, и если вскроется, что ты работаешь на кого-то против меня, а судя по всему - это именно так, я тебе без прикрас скажу: несмотря на то, что ты дико ебабельная и дико интересная, тебе - пиздец. Вот я тебе прям сто процентов даю. Ты даже не понимаешь, как ты попала.
– Понимаю...
– едва не плачу я.
– Сопли - нахуй!
– рявкает он. Я даже вздрагиваю и на всякий случай поднимаю руки, чтобы защититься.
– Второй раз я на эти ёбаные манипуляции не поведусь!
– Это не манипуляции...
– лицо кривится, и я всячески стараюсь не расплакаться.
Нервы звенят просто от ужаса, который я испытываю сейчас... У меня даже губы дрожат...
– Короче, лгунья, - вставая, произносит Громов.
– Выкладывай всё. С начала и до конца. И не дай Бог ты где-то попробуешь меня наебать. Вот я тебе сразу говорю - даже не пробуй. У тебя три минуты. Время пошло.
Он подходит к креслу и падает в него. Вроде поза расслабленная, но впечатление, что если я банально пошевелюсь, он сразу же бросится на меня.
– Я...
– голос предательски дрожит.
– Я...
– Головка от хуя, - кивает он.
– Дальше.
– Илья, я не могу...
– слёзы душат просто.
– Ты на меня давишь...
Взъерошив волосы, он по прежнему сверлит меня взглядом.
– Рассказывай.
Обняв руками плечи, сжимаюсь в комок. Испуганно смотрю на Илью.
– Меня наняла компа...ния...
– слова даются с трудом, так меня колотит.
– Которая...
– шмыгнув носом, глотаю слёзы.
– Которая... которая...
– Которая?!
– рявкает Громов.
Вздрогнув, вжимаю голову в плечи. Слёзы буквально льются уже из глаз...
– Которая... конкурент....
Закрываю лицо ладонями и тихо трясусь в рыданиях.
– От бля-а...
– слышу я его рык.
– Дальше.
Убираю от лица руки и, очень стараясь не плакать, чтобы не злить его ещё больше, тихонько продолжаю:
– Они попросили... Попросили...
– Чтобы ты что?
– чуть тряхнув головой, помогает он.
– Чтобы я сделала им ребрендинг...
– Минет бы лучше им сделала. Я здесь при чём?
– Они...
– глядя на диван, на котором сижу, уже реву просто.
– Они сказали, чтобы я... чтобы я... накопала что-нибудь на тебя... Или на твою компанию... Чтобы потеснить её на рынке... Создать антирекламу... Они меня к стене припёрли и поставили перед выбором... Если бы я отказалась, моей карьере наступил бы конец...
Умоляюще, сквозь слёзы, смотрю на него. Ну должен же он понять!
– Твоей карьере, - холодно и спокойно говорит он, - конец. Ты себя закопала, сторителлер.
– Послушай, Илья, я...
– всплеснув руками, начинаю вновь оправдываться я.
Тряхнув головой, он перебивает. Жалости в глазах - ноль.
– Что за компания?
– жёстко интересуется он.
– "Бист-обувь"...
Ледяная усмешка.
– Мммм... Етить твою мать...
– похоже, ему стало весело, но одновременно с тем и ещё горше, чем было.
– Вот гондоны... А я-то думаю, что они трутся-то около моих магазинов... А оно вот оно что...
– Они сказали... что... им трудно конкурировать с тобой, и поэтому...
– Не подлизывайся, - осекает он.
– Я не подлизываюсь!
– сквозь слёзы запальчиво, горячо восклицаю я.
– Они так и сказали! И сказали, что для того, чтобы нормально выйти на рынок, нужно, чтобы твоя компания, которая только и делает, что открывает новые магазины, немного потеснилась... И что очень вряд ли ты сделал бизнес честно... И что моя задача просто найти... сглатываю, и дальше просто шепчу, - слабое место...
– Ясно, - сухо заключает он.
– Окей, - он встаёт.
– Набери этого пидора.
– Зачем?
– пугаюсь я.
– Скажешь, что ты у меня. Пускай подъедет и мы обсудим с ним дела. Хоть ебало ему разобью в случае чего.
– Он не приедет!
– отчаянно мотаю головой я.
– Он сделает вид, что со мной незнаком!
– Да мне похуй, - спокойно произносит он.
– Сделает, значит сделает. Ты позвони ему и скажи...
– он потирает пальцами щетинистый подбородок.
Несколько секунд Громов думает. Я вдруг осознаю, что всё это время в номере по прежнему тихонько играет джаз.