В Степях мога было очень мало жизни. Наверное, безудержный голод свирепых хищников, которые так невзначай объявились в этих местах, истребил всех животных, которые обитали здесь. И теперь по всей территории разбросаны только лишь эти самые моги, которые затаились тут и ждут либо какого-нибудь незатейливого путника, либо удачного случая, чтобы совершить очередной набег на местное поселение. Зордалоды постоянно двигались на юг, приближаясь к небольшому заливу. Они находили достаточно странным то, что здесь была степь. Земля, орошаемая водой, должна быть более цветущей. А сейчас они видят какую-то засушливую местность. Даже на берегу залива было так. Возникало ощущение, будто бы такую обстановку здесь создали рукотворно. Какие-нибудь чародеи красной башни часто наведывались сюда, чтобы охотиться на местных могов, а их чары постепенно иссушали эту землю. Во всяком случае, следов творения магии здесь не было. Но, возможно, это произошло уже достаточно давно, и все следы улетучились.

Так наступил новый толнор, дневное светило поднялось в зенит и уже начало клониться на запад, как все чародеи настигают этого самого мога. Существо сидело на земле, но сидело не как тигр и не как медведь, а, скорее по-человечески, скрестив под собой свои лапы. Однако, что было ещё более удивительным, так это душа. Да, зордалоды, глядя на это существо, видели, что у него есть личность. И это было очень необычно. Из всех звероподобных существ, которые им встречались, только шурайи имел душу. Но они и разумом обладали. Сейчас же перед ними сидело существо, чьи повадки были звериными, а душа от разумного существа. Пока ученики Бэйна были ещё далеко, оно так и продолжало безмятежно восседать на своём месте. Как только расстояние меж ними заметно сократилось, оно повернуло свою морду в их сторону, а после приняло боевую стойку. Оно опустилось на четвереньки, расставило лапы в стороны, чтобы придать себе стойкость, а после прозвучал громогласный рык. Но не тигриный и не медвежий. Это было похоже на человеческое «Эй!», только произнесённое жутким хищным зверем. Из-за этого рёв существа звучал совсем необычно. Сочетание звериной угрозы и человеческого призыва должно создавать ещё более жуткий эффект. Само собой, для людей. Для существ, стремящихся к бессмертию, это ничего не значило и никаких ощущений не вызывало. Пятеро путешественников не сбавляли хода. Поняв это, зверь бросился в их сторону. Его движения, с одной стороны, были достаточно легки, так что этот мог был способен легко совершать манёвры. С другой, он был неостановим, как движущаяся повозка. Лукас задействовал связующую силу смерти и призвал в противовес напасти, которая двигалась им навстречу, такое же существо, только сотканное из некроплазмы, а ещё оно было вдвое больше самого зверя. Казалось, мог поколебался и чуть сбавил темп своего приближения. Однако чародеи увидели, будто бы зверь преисполнился мрачной решимости и заставил себя бежать навстречу смерти. Однако в самый последний момент, как двойник, сотканный из магии смерти, был уже достаточно близко, чтобы поглотить это животное, мог совершил обманный манёвр, бросившись, казалось бы, в одну сторону, а потом в один миг остановился, развернулся и помчал в другую, огибая свою смерть с другой стороны. Однако боевой некромант имел полную власть над своей силой. Брат Лукреции развоплотил промахнувшегося некроплазменного мога и направил свою силу в живого. Пройдя сквозь него, она сокрушила его дух и вернулась к хозяину, а туша хищника рухнула наземь, лишённая жизненной силы. Чародеи неспеша приблизились к этому существу и рассмотрели его душу. Это был человек.

Торстан Валдирак, уроженец деревни Ухан, известный смутьян и зачинщик беспорядков. После того, как беломаги встали у власти, его, наконец-то, выследили и заключили в лордиалехскую темницу, где он должен был отбыть срок наказания в 15 корлов. Однако не прошло и двух, как его вывели оттуда и, ничего не говоря, погрузили в повозку. Двое беломагов его сторожили. А, чтобы он не сопротивлялся и не задавал лишних вопросов, они навели на него помутнение рассудка с помощью ананто – дурманящей сферы магии. Он помнит всё очень смутно. Деревни, города, пещера, два алхимика, а после этого он с разумом и телом зверя бродит по этим степям, охотится, выслеживает, нападает – в общем, ведёт себя как самый настоящий хищный зверь.

Что ж, из этого всего можно сделать вывод, что моги – это люди, превращённые в зверей под действием каких-то алхимических препаратов. Кто ответственен за этот эксперимент над человеческими жизнями, непонятно, однако с уверенность можно сказать одно – в этом как-то замешаны представители белой башни. Не будет открытием, если окажется, что именно управитель этого оплота света и является инициатором всего этого действа. Но, как видно, чтобы не возникало никаких лишних вопросов, используются те, кого заключили в тюрьму. После того, как зордалоды рассмотрели его душу, они устремили свои взоры на его плоть. Под действием алхимических препаратов изменилось всё. Скелет был изменён под стать звериному. Зубы стали крупнее, клыки острее. Внутренние органы стали сильнее, чтобы поддерживать звериную прыть. Пищеварительная система была перестроена так, чтобы мог умел питаться сырой плотью. Мышечная масса, соответственно, была увеличена во много раз, позволяя всему телу двигаться по-звериному. И кожа претерпела изменения. Она вся была покрыта волосяным покровом и стала толще, чтобы сильнее противостоять различным видам ударов. Мозг был уменьшен и переделан так, чтобы оставить часть человеческого мышления, такие, как логика, чтобы выстраивать последовательность наилучших действий, мотивация, чтобы преодолевать страх, целенаправленность, чтобы не отвлекаться на посторонние, менее важные дела, и прочие в том же духе. Эти качества не мешают звериным инстинктам, а, даже более того, дополняют то, чего не хватало обычным животным от человека. Получается очень даже сильное существо. Не понятно, какие цели преследует тот, кто принял решение сотворить их, однако это существо, этот мог, достоин похвалы. Животное с душой и некоторыми сторонами разума человека. Этот некто, сам будучи творением, не способен творить существ, подобных себе, а только лишь то, что будет стоять ниже человека. Шарайи, которым начало дал Жагур, выглядят величественно. Могам до них очень и очень далеко.

Алиса применила всю полноту знаний воскрешающей силы зора и образовала из этого мога бессмертное существо. Так как для животных сила смерти не может даровать бессмертие, то получившееся существо подверглось внешним и внутренним преобразованиям. То человеческое, что умалилось в нём, после преобразования возвысилось. Звериное укрепилось. Так что перед ними стоял могущественный бессмертный с весьма зловещим внешним видом. Используя физические изменений, которые совершила алхимия в теле человека, когда превращала его в мога, сила смерти сделала его менее крупным, но более высоким, так что, поднявшись на ноги, бессмертный оказался очень высок – в полтора человека. Волосяной покров практически исчез, форма лица обрела более человеческий облик. Руки были довольно длинными, из-за чего ему даже не нужно было низко наклоняться, чтобы коснуться своими пальцами земли – ему достаточно было всего чуть-чуть податься вперёд. Алиса дала ему поручение, чтобы Торстанис сосредоточился на поиске и обращении остальных могов, которые населяют степь, а также по возможности выследить место, в котором проводятся эксперименты над людьми по превращению в могов. Бэйн не препятствовал этому, позволив бессмертному заняться тем поручением, которое он услышал от зордалода. Исполин направился на юг. А пятеро учеников бога Пустоты – на запад, где виднелась одинокая хижина.

По пути ещё один мог познал смерть и воскрешение. В отличие от предыдущего, у этого было менее развито человеческое мышление, за то звериная сущность – ещё сильнее, что доказывает лишь одно – алхимики, и в самом деле, экспериментировали с этими тварями, из-за чего у них получались разные виды могов. Человека, превращённого в это животное, звали Монтар Увиорд. Он ничем не провинился перед властью. Просто один из чародеев белой башни повёл себя нетактично, когда зашёл на территорию дома, в котором проживала семья Монтара. Маг преследовал какие-то свои цели, и его совсем не волновали те, кто здесь проживают. Он просто что-то высматривал. Но хозяин, который привык, что на его территорию никто не заходит без его разрешения, решил высказать это всё тому самому чародею. Конечно же, маг, который считал себя выше каких-то там простых людей, пригрозил ему расправой, если тот не угомонится. Монтар, конечно же, перестал доставать беломага. Тот, посмотрев всё, что ему хотелось, ушёл. Казалось бы, конфликт исчерпан. Да вот только мужчина посчитал, что обязан наведаться в оплот светлых чародеев и донести до управителя белой башни о грубом отношении. В общем, эта история тянулась какое-то время. Монтар не уставал обращаться к чародеям, чтобы они навели порядок и принудили того чародея-нарушителя попросить у него прощения. Он так часто доставал беломагов этим расспросами, что, в конце концов, тот самый чародей к нему пришёл-таки, однако не для того, чтобы сказать те самые слова, которые ждал хозяин дома, а для того, чтобы превратить его в мога. Один лёгкий жест, и этот человек оказывается в степях с телом и разумом животного. Да, с одной стороны, Монтар сам и напросился. Но с другой – беломаги явно злоупотребили своей властью. Тут, конечно же, нечему удивляться. Более того, это даже было как-то закономерно. Когда-нибудь это и должно было случиться. И вот, история Монтара Увиорда как раз таки это и показала. А ещё она утвердила участие белой башни в этом. Но, как и в предыдущий раз, это существо оказалось нечета мастерам сотворения бессмертных. Из-под руки несовершенных чародеев выходят такие же несовершенные творения, когда как совершенные зордалоды творят совершенных существ, что лишь в очередной раз доказывает всю ничтожность человеческого положения. Грех, который проникает в людей и даже ленгерадов, унижает их и не ведёт к величию.

Хижина, которая стояла на берегу залива, с виду была очень маленькой. Внутри не чувствовалось никакой жизни. Поэтому зордалоды сразу же вошли в неё. Она состояла из одного-единственного помещения. Два окна, расположенных справа и слева, впускали внутрь отблески закатного светила. Мебели было очень мало. Всего одни большой стол, приставленный к самой дальней стене, стул, стоящий рядом с ним, и одно кресло, которое было поставлено справа от входной двери в углу. Но помимо всего этого здесь были картины. Некоторые из них висели на стене, какие-то стояли на полу, опёршись о стену, одна лежала на столе недоконченной. Однако никаких средств создания этой картины не было: ни красок, ни кистей. На каждой картине был изображён один и тот же персонаж – плюзанида. Причём одна и та же: оранжевые глаза, синие волосы, зелёный хвост, на левой руке – золотой браслет. А на одной из картин даже видно, что в браслет был инкрустирован белый драгоценный камень, скорее всего, жемчужина. Учитывая то, что в здешних водах раньше обитали эти великолепные существа, а хижина как раз стоит на берегу океана, вполне возможно, что художник изображал самую настоящую обитательницу глубин, а не выдумал этот образ. Чтобы подтвердить это высказывание, зордалоды воспользовались возможностью смотреть в прошлое через потоки духа. Однако стоило им только задействовать эту способность, как в хижине тут же появился хозяин. Цвет его мантии показывал, что это был чародей тайной башни. Увидев представителей чёрной башни, он сначала опешил, ведь его охватил трепет. Но он победил в себе это чувство и, пройдя меж ними, предстал перед своим рабочим местом. Глядя на незаконченную картину, он погрустнел и, опустив голову, проговорил: «Я больше никогда её не увижу» Некроманты молча глядели на него. Он немного помолчал, а после обернулся к ним и заговорил: «Чем обязан, досточтимые представители чёрной башни?» Все пятеро видели, что он в своих словах искренен, что он, и в самом деле, с уважением относится к ним. Отвечала Лукреция: «Мы очищаем степи от напасти, которую зовут могами. Увидели твою хижину и вошли» Тайник справился со смятением, которое навеял ему голос Лукреции, переполненный могильного холода, а после отвечал: «Очищение степей от могов? Это довольно благородное дело. Боевые чародеи до сих пор борются с ними. Уверен, у вас это получится. На счёт моей хижины я могу сказать, что она играет важную роль в делах тайной башни. Более 200 корлов назад наш великий мастер и основатель башни по имени Гесс бесследно сгинул, когда занимался исследованием… - он осёкся, потому что хотел соответствовать названию своей башни и оставить в тайне то, чем они занимаются, - В общем, одни очень важным исследованием в этой местности. Эта огромная и невосполнимая потеря для всех нас. Мы до сих пор не оставляем надежды отыскать его. Для этого мы даже заручились поддержкой одной из представительниц подводного народа. Плюзаниды обладали одной очень… Хотя вы, наверное, и так много знаете об этих удивительных существах. В общем, мы обещали, что защитим её, а взамен она будет помогать нам отыскать следы нашего предводителя» Алиса подхватила его слова: «Но ты влюбился в неё. Отсюда столько её портретов» Он с укором посмотрел на самого молодого некроманта, однако ничего не сказал. Она тем временем продолжала: «Но ты слишком увлёкся ею. Настолько, что не заметил, как за тобой увязались охотники. И, когда она в очередной раз стала красоваться перед тобой, они…» Он прервал рассказ Алисы, потому что в его душе всё кипело: «Я был невнимателен. Я обещал, что смогу защитить, а в итоге, наоборот, привел опасность к ней. Я… Лишь я виноват в том, что она больше не приплывёт ко мне» Отвечал Константин: «Человек – это паразит, который не может сосуществовать с другими обитателями этого мира. Он постоянно пытается менять этот мир под себя. А то, что не способен изменить, он по своему невежеству уничтожает» Его слова подхватил Лукас: «Тэриан, хранитель знаний тайной башни, ты чист от скверн этого мира. Судный день уже настал. И совсем скоро весь мир обратится во тьму. А для жизни больше не будет здесь места. Задумайся над тем, чтобы отыскать себе новое поприще в другом мире» Хранитель знаний удивился, как же точно некромант назвал его имя и положение в тайной башне, однако ничего не посмел сказать вслед некромантам, покидающим его хижину.

По той причине, что бессмертные моги разбрелись по степи, чтобы обращать других таких же хищников в себе подобных, пятеро зордалодов не видели необходимости продолжать ходить по этим землям, а потому стали возвращаться в Уру, чтобы сделать из этой деревни некрополис. Однако Константин предсказал встречу с боевыми чародеями, которые идут в Степи мога поохотиться на этих существ. Именно так всё это и произошло. Когда дневное светило окончательно село за горизонт, оставив позади лишь багровый отблеск на небосводе, эта встреча и состоялась. Трое чародеев в красных мантиях вознамерились приветствовать друзей из чёрной башни, однако ужас, который исходил от мрачных чародеев, подкрепляемый тёмной сущностью, стёр всякую уверенность с их лиц. Пятеро чародеев в чёрном своими невзрачными взора глядели на них, не проронив ни слова. А слова боевых магов сами бежали прочь, когда их сущности глотнули страх. А потому они только лишь стояли и предпринимали тщетные попытки набраться смелости, чтобы воспротивиться этому влиянию. Заговорил Влад: «Можете не пытаться. Ваши сущности, отравленные пороками и грехами, которые вы посмели впустить в свою жизнь, подавляют ваши силы, и вы не можете противостоять нашей тьме» Влад не на долго замолчал, дав им возможность попытаться разорвать оковы ужаса. Хоть для всех уже было очевидно, что у боевиков это не получится, они своих тщетных попыток не оставляли. Влад тем временем продолжал: «Красная башня была эталоном могущества магии. Ваше стремление познавать разрушительные стороны эфира заслуживали похвалы. Методиками, открытыми вашими мастерами, пользовались все чародеи, подстраивая их под свои нужды. Каждый был уверен: если нужна сила, то красная башня всегда открыта. Но что с вами стало теперь? Вы впустили в свою жизнь порок. Вы обленились. Вы придумали заклинания, как некий способ по облегчению творения чар. Вы думали, что это усилит чародея. Да вы и до сих пор так думаете. Но ваши заклинания только лишь ограничили вас, только лишь сделали предсказуемыми, из-за чего магия красной башни стала очень слабой, ни на что не годной. Вы стали слабаками. Но, как будто бы этого мало, вы впустили в себя и другие пороки. Тщеславие, обман, жестокость…» Один из боевых чародеев всё-таки сумел вырваться из хватки ужаса и прокричал: «Угомонись!» Наверное, это должен быть грозный приказ, однако на деле вышла мольба отчаянья. Осталось лишь опуститься на колени и разрыдаться, словно младенец. Но Влад перестал изливать на них всю правду. Все трое наполнились неприязни к чёрным магам, однако, находясь под действием удушающего страха, не могли что-либо сказать в свою защиту. Выдержав паузу, Влад закончил: «…и малодушие. Как же легко этот ужас повергает вас. Слабаки. Боевая башня сегодня состоит из одних только слабаков. Услышьте сами и донесите то, что услышите, до своего управителя: судный день начат. И мы – его провозвестники. Во тьму бессмертия будут обращены сначала простые люди, источник нечестия, а после мы возьмёмся и за нечестивых чародеев, которые погрязли в скверне греха и пороков. А потому, пока ещё есть время, пока ещё наша поступь не привела нас к вам, задумайтесь над этими словами, задумайтесь и примите все необходимые меры. Раскайтесь и обратитесь от своих ничтожных дел к праведности. И тогда, взвесив ваши дела, может быть, мы и оставим ваши жизни» Когда речи Влада завершились, все пятеро продолжили свой путь. В головах боевых чародеев одна за другой рождались мысли, как они могут парировать все аргументы чернокнижников. Однако страх не позволял им этого сделать, спутывая их мысли. Когда же источники ужаса отдалились на достаточное расстояние, так что аура перестала их касаться, они стряхнули с себя сковывающий морок, набрались смелости и стали кричать им вслед свои нелепые оправдания и насмешки, чтобы восстановить свою втоптанную в грязь самооценку. Но зордалоды ничего им не отвечали. Высказав гнев своего сердца, боевые чародеи не успокоились и продолжили поливать грязью предвестников смерти, углубляясь в Степи мога.