— Слушаю, — раздался голос Мамонта.

— Коля, дорогой, это опять я.

— А-а, да-да, Войтек. Ты ко мне или…

— К тебе, Коля, нужно ещё немного покопать.

— В каком направлении?

— В финансовом. Меня интересует, как оценили ревизоры финансовый статус «Реактива»…

— В минусах, — тут же ответил Мамонт, — это и так известно.

Вот вам, пожалуйста. Всем все известно, один он как бирюк в лесу живёт, ничего не зная, чертыхнулся про себя Профессор.

— Тогда мне нужна погодичная выкладка, года за четыре. В сжатой форме, конечно, и только основные данные: затраты-доходы, без лишних деталей.

— Попробуем.

— Дальше. Все зарубежные партнёры «Реактивмаша».

— Все-все?

— Нет, только дальнее зарубежье, но там уже поподробнее. Попробуйте узнать, через какой банк совершались сделки.

— Ну и работу ты задал. Ладно, ещё что-нибудь?

— Пока все.

— Ушёл копать.

Мамонт отключился.

Вот такие пироги, господа хорошие. Кое-что начинает проясняться, как сказал ночью один человек в тёмных очках, подходя к горящему дому.

Войцех Казимирович просмотрел «Губернский вестник» до конца, затем свернул все газеты в аккуратный тугой рулон и опустил в карман. Иногда даже свёрнутая газета может превратиться в оружие. Тем более что свой пистолет Профессор отдал Сергею.

Но вот, похоже, его ожидание подошло к концу. Неторопливо помахивая тростью, старик двинулся навстречу невысокому человеку с редкими пегими волосами, расчёсанными на косой пробор. Он шёл прямо к Войцеху Казимировичу, не осматриваясь по сторонам, и полы лёгкого, бежевого цвета плаща порхали, раздуваемые ветром, у его коленей, как крылья бабочки. Незнакомец и Профессор сходились, подобно дуэлянтам из старинных романов.

Когда между ними оставалось не более двух шагов, Войцех Казимирович остановился. Мужчина в бежевом плаще правильно понял его и принял правила игры, соблюдая дистанцию.

— Сигизмунд Иосифович? — осведомился он.

Так. Одна проблема уже решена. Теперь ясно, с какой из сторон они имеют дело. Вопрос господина Захарова сам по себе был ответом. Имя, по которому он обратился к Войцеху Казимировичу, тот назвал во время звонка по номеру, сообщённому человеком, умиравшим на грязных лохмотьях в вагоне у Веры и Боти.

— К вашим услугам, Николай Николаевич, — ответил Профессор, слегка поклонившись.

С появлением незнакомца вокруг ничего не изменилось. Никаких новых людей, исчезли даже студенты. И за спиной, на реке, никаких изменений. Полное отсутствие подозрительных судов на горизонте. Рыбаков — и тех осталось всего двое.

Лишь впереди, вплотную к тротуару, припарковался чёрный «БМВ», на котором и прикатил этот Николай Николаевич. Стекла машины, конечно, затемнены, и находился ли в ней ещё кто-нибудь, Профессору не было видно. Впрочем, особого значения это не имело, расстояние слишком большое, и неожиданных сюрпризов оттуда ждать не приходилось.

— Если бы вы знали, Сигизмунд Иосифович, скольких усилий нам стоило разыскать вас.

— Мне кажется, это все-таки мы разыскали вас, — вежливо возразил Профессор.

— Да, но это стало возможным потому, что я дал установку любыми способами выйти на контакт с вами или вашими друзьями. Король, если я не ошибаюсь? — «Установить, с кем они имеют дело, эти люди действительно смогли очень быстро», — подумал про себя Профессор и вслух сказал:

— Не ошибаетесь. Это ведь ваш человек был там, в больнице?

— Да, — на лице Захарова нельзя было прочесть никаких чувств. Войцех Казимирович не смог уловить ни следа переживаний по поводу судьбы их сотрудника, который прикрыл Сергея во Второй городской. Бесстрастный ответ на конкретный вопрос.

— Я не понимаю… — произнёс он и замолчал.

Вот это уже враки. Николай Николаевич Захаров, или как его там, понимал многое и о ещё большем догадывался. Своим видом клерка среднего звена, прилизанными волосиками, неказистым плащиком он мог дурить кого угодно, и Профессор думал, что в большинстве случаев ему это удавалось. Но он-то уже давно привык обращать внимание на глаза людей. А глаза у Николая Николаевича были умные, цепкие. И безжалостные. Как у волкодава. Как, наверное, у всех людей его профессии.

Сам же Николай Николаевич тем временем продолжал:

— Я не понимаю, зачем вы полезли во все это. Ради чего? Любопытство? Но вы же умный человек, знаете, к чему это приводит, и не стали бы попусту совать нос в чужие дела. Жадность? Но что вы собирались с этого иметь? Вы же должны понимать, что в таких делах нажиться нельзя. Погибнуть можно, а разбогатеть — вряд ли. Прихоть?

— Случай, — ответил Войцех Казимирович и, кивком предложив ему пройтись, медленно направился вдоль берега. Чем черт не шутит! Вдруг они действительно посадили в машину снайпера? Убивать его им, конечно, смысла нет, а вот обездвижить — пожалуйста. Так что лучше им переместиться немного правее, чтобы вот это дерево стало на линии огня между ними и «БМВ». А обзор местности с их стороны здесь ничуть не хуже. — Ведь это ваш агент оказался у нас. Да ещё и в таком состоянии. Мы оказали ему помощь. А я перезвонил вам и передал все, что он просил.