Шурик, прижимая к себе драгоценный пакет, на четвереньках двигался к ним.

— Шура! — окликнул его Войцех Казимирович. — Снимите с человека, который лежит возле вас, шлем и возьмите его «очки».

— Я боюсь, — застонал Шурик, приостанавливая своё черепашье продвижение.

— Не бойтесь, Шура, он покаялся и теперь тихий. И вас не тронет. Ну-ка, ну-ка… Только не поднимайтесь. Шурик с явной неохотой и страхом пополз к трупу.

— Трости нет? — осведомился Профессор, не поворачивая головы.

— Ищу, — кратко ответил Сергей.

Оба они с Шуриком были сейчас открыты и беззащитны, как два жука, копошащихся под внимательным взглядом энтомолога. В любой момент пуля, выпущенная «призраком» — автоматчиком, могла зацепить кого-то из них. Поэтому Профессор выпрямился и сказал:

— Ну что, опробуем машинку?

И дал несколько очередей веером в ту сторону, где притаился этот однорукий калека, чтоб он сдох.

В ответ, как ему показалось, оттуда дала залп целая стрелковая дивизия.

Чёртова палка все никак не попадалась. Сергей ползал по воде, щупая густую жирную слизь, устилавшую дно, и, честно говоря, это ощущение не было одним из лучших в его жизни. Может быть, фиг с ней? Предложить Профессору купить новую, когда они выберутся отсюда?

Тот «космонавт» за его спиной продолжал постреливать в их сторону, что действовало Сергею на нервы и побуждало бросить поиски и сваливать подобру-поздорову. Он уже было открыл рот, чтобы высказать Войцеху Казимировичу свои мысли и предложения, как тот поднялся и дал очередь в глубь тоннеля. Все, что последовало за этим, походило на праздничный фейерверк в честь Дня Победы.

С противоположной стороны по ним влупили сразу из нескольких стволов, и воздух наполнился свистом летящего свинца. Это подоспел отряд преследователей, и чаша весов снова склонилась на другую сторону. Дело стало, как говорят китайцы, швах.

Когда раздался ответный залп, Войцех Казимирович рухнул рядом с Сергеем, как срубленный кедр. Крутин инстинктивно шлёпнулся на живот, и его левая рука наконец нащупала злосчастную трость. При этом голова у Сергея почти полностью оказалась под водой и густоватая, гнусно пахнущая жидкость тут же полилась в уши, нос, да и, чего там скрывать, рот. Он побыстрее схватил палку и повернулся, стараясь удержать желудок от охвативших его рвотных спазмов.

Через окуляры прибора можно было различить фигуры, короткими перебежками подбиравшиеся все ближе. Сергей выстрелил два раза. Нападавшие вжались в стены и ответили автоматными очередями.

Профессор, слава богу, живой, тоже сидел в воде рядом с ним и, бормоча проклятия, в которых поминались Езус и какая-то матка, дёргал затвор автомата.

— Целы? — почему-то шёпотом спросил Сергей.

— Порядок, — ответил Профессор, справившись с оружием и выдавая длинную трескучую очередь по всему диаметру тоннеля. — Будем жить. Где Шурик?

Шурик оказался почти рядом, но сразу обнаружить его они не смогли. Он сделал лучшее из того, что можно было придумать, — то есть погрузился в воду как можно глубже и в таком виде продвигался к ним. Сейчас над водой виднелась лишь верхняя часть головы Шурика, увенчанная прибором ночного видения.

— Вперёд! — скомандовал Профессор. — Попробуем оторваться ещё раз. Шурик — вы первым, мы прикрываем. Серёжа, берегите патроны насколько возможно…

Вперёд они продвигались задом. Беглецы продолжали двигаться по тоннелю, не поворачиваясь спинами к преследователям, если не считать Шурика, которому Профессор скомандовал пробираться побыстрее и искать выход. Ещё минут десять подобного гавота с противником, патроны у Сергея и Профессора иссякнут, и их расстреляют спокойно и методично, как в тире.

Стрельба опять угомонилась, ограничиваясь единичными выстрелами с обеих сторон. От Сергея с Профессором — когда наседавшие принимались сокращать расстояние, от них — когда они надеялись заставить беглецов залечь.

У Сергея было такое чувство, что они идут этим тоннелем бесконечно долго.

За это время можно было выбраться за пределы города и оказаться в соседнем районе. И вот когда он начал раздумывать, может ли канализация быть такой длины, сзади них появился Шурик и объявил:

— Есть проход, но он закрыт.

— Чем? — сразу же поинтересовался Войцех Казимирович.

— Решёткой, — ответил Шурик и добавил:

— Из железа.

Беглецы попятились быстрее, пока Шурик не остановил их, показывая на боковой ход в стене тоннеля.

Слева виднелся ход, забранный решёткой с толстыми металлическими прутьями.

Решётка с той стороны чуть не до половины была завалена всяким мусором, покрытым илом и грязью.

— Держите, Серёжа, — Войцех Казимирович повернулся к нему и протянул трофейный автомат. — Придержите их, пока я открою.