Больше всего ему понравились фонарики. Серёжа купил их три штуки и сказал, что каждый возьмёт по одному. Значит, один из них будет Шурику. Шурик спросил, а можно ему выбрать свой, и Серёжа сказал, что да. Они были все одинаковые и горели одинаково ярко и красиво, но Шурик выбрал тот, у которого кнопка была с точечкой. На других точечки не было, а на этом была. Поэтому он понравился ему больше остальных. Те два Серёжа положил ему в пакет, а свой Шурик нёс в руках, и все прохожие оборачивались и смотрели, какой у него красивый фонарь.

Ещё ему понравилась лопатка, которую они купили в том же магазине. Она была совсем как настоящая, только меньше, и ручка у неё короче. Шурик знал, потому что у него дома тоже была лопата с короткой ручкой. Только та ручка ненастоящая, Шурик её сам сделал из палки, и она немного неровная. А эта была ровная, крепкая и гладкая. Её очень приятно трогать и брать в руки. Шурик спросил Серёжу, а что они будут копать. Тот ответил, что не знает, это на всякий случай, и хорошо, если бы им копать не пришлось.

Они ещё купили много всего. Покупки они складывали к Шурику в пакет, и скоро он стал полным и тяжёлым. Шурику нравилось, когда он такой, поэтому он носил его с большим удовольствием.

Когда они покупали последнее из того, что надо было купить, — это были нитки, только толстые и на таких очень больших катушках, — то Серёжа сказал Шурику не заходить в магазин, чтобы не толкаться среди покупателей, а подождать его на улице у входа.

Пакет Шурик не ставил, а держал в руках, чтобы его случайно кто-то не забрал. Шурик ждал, когда Серёжа выйдет из магазина, поэтому лицом стоял к входной двери. И тут его сзади толкнули так, что он чуть не упал.

Шурик не успел даже ничего понять, только крепче прижал пакет к груди, чтобы не выронить, потому что на самом дне в нем лежали два фонарика и они могли разбиться. Шурик оглянулся, чтобы посмотреть, что это было и кто его толкнул, и тут его ещё раз ударили, на этот раз нарочно.

Это был парень. Здоровый такой, в чёрной кожаной куртке, коротко постриженный. Вернее, даже не парень, а дядька, это Шурику просто из-за стрижки так показалось. Он нёс что-то в бумажных пакетах из магазина «Артём», где продавали заграничные продукты очень дорого, и ещё бутылку вина. Когда он на Шурика натолкнулся, бутылка у него выпала и разбилась. Поэтому он так рассердился. Наверное, ему было жалко эту бутылку.

— Ты! — закричал он на Шурика и ещё раз ударил в плечо. — Ты, чмо! Ты чего тут стал, козлина? Тебе места мало?

Он ударил ногой по осколкам, и они покатились по асфальту, звеня, как маленькие колокольчики.

— Чего рот раскрыл? — опять закричал он. — Бар-ран, блин!

— Извините, — сказал Шурик.

Шурик, конечно, мог бы сказать ему, что тот не прав. Это же не он на него наткнулся. Просто дядька был невнимательным и смотрел куда-то в другую сторону.

Поэтому и не заметил Шурика. Их в интернате всегда учили быть внимательными. К ним даже специально доктор такой приезжал и учил их внимательности.

Только Шурик не стал ему этого говорить, чтобы не сердить. Ему и так, наверное, было обидно, что он купил бутылку, а она разбилась. Но дядька почему-то рассердился ещё больше.

— «Извини-ите», — перекривил он Шурика.

— А кривляться некрасиво, — сказал Шурик. Их этому тоже учили в интернате.

— Чего?! — Его лицо вдруг как-то напухло и покраснело. — Ты, гондон, бля!

Ты как разговариваешь? Да я тебя урою щас. Ты понял? Пальцем сделанный…

Дядька начал ставить свои пакеты на землю, и Шурик понял, что тот опять хочет его ударить. И самое плохое было то, что убежать Шурик не мог. Потому, что он мог потерять Серёжу.

И тут Шурик услышал за спиной его голос:

— О чем поспорили, мужики?

— Отвали, — сказал ему тот дядька в чёрной куртке, подходя ближе.

— Ага, — сказал Серёжа. — Ща. Только вот руки освобожу.

Он положил Шурику в пакет большую катушку толстых зелёных ниток, а потом опять повернулся к дядьке:

— Ну, так тебе чего, убогий?

Тот как-то так сильно засопел и кинулся на Серёжу, чтобы его ударить. Но Серёжа повернулся боком и что-то быстро сделал локтем. И этот дядька в куртке вдруг громко выдохнул и согнулся пополам. Только голову он поднял вверх и закатил глаза. А лицо у него сразу начало менять цвет и становиться из красного очень белым.

— Вопросы? — спросил у него Серёжа.

Но дядька ему ничего не ответил. Шурику показалось, что он даже не слышал ничего. Тогда Серёжа назвал его матросом, потому что у него нет вопросов, или как-то так, повернулся к Шурику и похлопал его по плечу.

— Пойдём, Александр, — сказал он, и они пошли оттуда.

— Чего это он? — спросил по пути Серёжа.

— А, — махнул рукой Шурик, — бутылку разбил.

— А-а-а, ну тогда все ясно. Мы ещё легко отделались. За бутылку могут и убить.