— Павел… Аркадьевич, я вот слышала, что вы сегодня дежурите, — начала она из далека стоило ему подойти ближе. От мужчины не укрылось, что она специально подалась вперёд, выпячивая грудь. Как банально. В лучших традициях жанра оставалось только намотать локон волос на палец. А нет, уже. — Жаль, я вот думала пригласить вас на чашечку кофе, хотя может всё-таки зайдёте ненадолго к нам в сестринскую?

— Запомни уже, что в своё дежурство я ни с кем не сплю, — раздражённо заметил мужчина. — После — хочешь приходи, нет — свободна. Не занимай моё время зря.

Медсестра улыбнулась и кивнула, смерив Павла Аркадьевича плотоядным взглядом. Она была уверенна, что рано или поздно покорит этого закоренелого холостяка, тем более, кроме неё, в больнице мужчина ни с кем в отношениях не был. Во всяком случае она так считала.

***

Ночное дежурство выдавалось поразительно спокойным и без особых происшествии. На небольшой промежуток времени Павел Аркадьевич смог даже выдохнуть и немного расслабиться. Оставалось не так много, потом он вернётся домой, хотя, возможно, перед этим расслабиться с медсестричкой. Разрядка не помешает особенно с той, кто не особо против. За её же ожидания он ответственности не несёт, не его проблема. У каждого своя голова на плечах.

Однако всем этим планам сегодня ночью не суждено было сбыться. Сначала раздался сигнал, а затем к нему вбежала медсестра.

— Скорей, Зотовой плохо…

Павел Аркадьевич чертыхнулся и быстро направился в её палату.

Впрочем, он и не сомневался, что эта припадошная и дежурство ему испортит.

Взгляд Павла Аркадьевича, как всегда, не предвещал ничего хорошего. Впрочем, ожидать от него чего-либо доброжелательного в этой ситуации было бы глупо. Любой врач на его месте был бы недоволен, просто в отличие от других Павел Аркадьевич не считал нужным скрывать своё раздражение и явно его демонстрировал.

Обычно с пациентами мужчина вёл себя несколько сдержанней и менее язвительно, но эта малолетняя пигалица уже изрядно успела задолбать его своими непрогнозируемыми сюрпризами здоровья и родительскими воплями. К тому же после ночного кризиса Павел Аркадьевич окончательно убедился в том, что эта мадам долго и методично вешает ему лапшу на уши.

Проблемы с сердцем у неё есть, и она о них знает, причём, давно. И во всей этой истории мужчина никак не мог взять в толк только одного, нафига ей понадобилось скрывать это всё и затягивать лечение. С финансовыми возможностями её родителей с хорошей клиникой уж точно не возникло бы проблемой, к тому же процесс так бы не запустился. И девушка не могла этого не осознавать.

В общем, вопросов хватало, и мужчина понимал, что с ними было необходимо окончательно разобраться. Павел Аркадьевич удачно подгадал время, чтобы зайти к девушке, как раз когда она придёт в себя. Впрочем, на этот раз он понимал, что все любезности явно останутся в стороне.

К тому же выглядела больная откровенно плохо, правда, заметив его, постаралась улыбнуться какой-то детской улыбкой. Каждый раз она применяла этот жест, и врача это до чёртиков бесило. И сегодня сдерживать свой гнев и укоры он не планировал.

— Как давно начались приступы и проблемы? — без предисловий грубо начал Павел Аркадьевич, сдвинув брови. Он говорил отрывисто и чётко, не сводя с неё горящих глаз. — Быстро. Как. Давно. И хватит врать.

Почувствовав, что он раздражён куда сильнее обычного, девушка собиралась сказать что-то нейтральное, чтобы не злить мужчину ещё больше, приоткрыла рот, но не успела, замерев под его пугающим как выброшенная на берег рыба.

— Я… я…

Павел Аркадьевич заметил, как забегали её глаза, задрожали губы, она явно пыталась что-то придумать, сообразить, и ей нельзя было дать для этого времени. Поэтому что догадавшись, что от этой упрямой пациентки ничего не добьётся, мужчина чертыхнулся, в два шага подошёл к её кровати и, игнорируя все нормы, поставил ладони на постель по обе стороны от девушки.

Врач строго смотрел ей прямо в глаза, так как хищник смотрит на жертву, но от этого магнитического взгляда что-то внутри Златы не трепетало от ужаса, а, напротив, скручивалось в тугой комок. Было и страшно, и странно, и волнующе. Так как никогда до этого.

— Когда?

Грубый голос, раздавшийся в палате, откликнулся в женской груди учащённым сердцебиением. Мужчина усмехнулся, он не был дураком и легко считывал её волнение вперемешку со страхом, но даже и не думал отступать.

— Год назад, — она прерывисто выдохнула и задрожала, — если бы они узнали не выпустили бы из дома, а я так хотела…

— Подробности не интересуют. — Жёстко отмахнулся мужчина, нахмурился ещё больше, а потом вдруг резко без видимой причины сжал её запястье пальцами, интуитивно стараясь считать пульс. — Сильно?

— Да, — от испуга карие глаза пациентки стали ещё больше как у карликовой игрунки. — У меня сильно учащается сердцебиение, темнеет в глазах и накрывает парализующий страх, бывает обморок.