– Ну давай, покажись! Поговорим.

Изображение пошло рябью. Черты отразившегося поначалу князя исказились и приняли вид худосочного юноши с короткими серебристыми волосами. Сложно было сказать, кто из них двоих выглядел хуже. Юноша был измождённым. Глаза впали, взгляд потухший, вымученный. Под глазами синяки как после недельного недосыпа. Кожа на лице натянута так, что сильно выступали скулы. Если князь был строен и подтянут, хоть и худ – всё-таки поддерживал форму, то телосложение юноши больше напоминало о голодающих в рудниках Орконтикса рабах.

Сет отошёл на шаг от зеркала, цокнул языком, оценивая состояние собеседника, покачал головой:

– Смотрю, тебе ещё хуже? – сказал он с некоторой озабоченностью в голосе.

Юноша сменил позу, и теперь уже двигался независимо от действий князя, и едва заметно ухмыльнулся одной стороной губ.

– Я выгляжу хуже? Может быть, хуже выглядишь ты? Или, всё-таки, мы?

Теперь уже ухмыльнулся князь, садясь за стол и наливая себе вина. Он до сих пор никак не мог определиться, как он относился к подобным разговорам с отражением. Одной частью себя он понимал, что слышать голоса, и тем более разговаривать с неизвестными, скорее всего, воображаемыми друзьями – так себе история. Больше всего было похоже, что у него довольно активными темпами отъезжает крыша. А с другой стороны – сейчас это был единственный собеседник, высказывающий всё, без оглядки на статус и прошлое. И состояние Отражения всё больше и больше походившего на жука-палочника, очень его беспокоило.

– Ты что лютуешь? Тебе хоть какой-то вред этот ребёнок нанести смог? – начало разговор Отражение с осуждающим тоном и потухшим взглядом.

– Ты сейчас серьёзно? – Сет со стуком поставил бокал на стол, будучи в крайнем удивлении. – Может мне ещё к людям выйти и самому им вилы с топорами раздать? Всё равно ничего не сделают, – в голосе князя звучал откровенный скепсис. – Не такой уж она и ребёнок, и к тому же Олаф бы её слишком сильно не побил бы.

– Не слишком сильно с твоей, или с её точки зрения? – отражение ехидно улыбнулось одним уголком рта.

– Да какая разница? – Сет вскочил, и, скрестив руки на груди, стал нервно ходить по комнате напротив зеркала. – Всё равно нельзя без наказания оставить – совсем распустятся. Я и так им слишком многое дозволяю.

– Ты себя сейчас оправдать пытаешься? Признайся, стал бы ей руки рубить, если бы не ожидал, что голова разболится? – отражение проговорило эту фразу совершенно обыденным голосом, отчего Сет внутренне напрягся, хоть и не находил причин такому состоянию.

– Я вообще удивляюсь, почему тебя это так задело. – признался Князь. Затем, сомневаясь в собственных словах, выпалил: – Нет, не стал бы, – чувствуя, что разговор начинает принимать нежелательный оборот, сердито посмотрев на отражение, спросил: – И может хватит меня уже третировать?

– Ты правда считаешь, что это делаю я, а не ты сам? – отражение невесело рассмеялось. – И ты так старательно пытаешься от меня откреститься, будто я не часть тебя… Во всяком случае, не был тобой раньше. Или ты был мной? – отражение склонило голову немного набок и вновь попыталось улыбнуться. Сет отметил про себя, что в предыдущий их разговор, он двигался сильно живее.

«Вот всегда с ним так. Начинает тормошить из-за какого-то пустяка, а потом выводит на философию», – князь досадливо поморщился, снял диадему и небрежно кинул на стол. Она, попав на ребро, покатилась и упала с края на пол. Инерция понесла её дальше, но Сет на ненавистный обруч не смотрел. Звенящий звук затихающего вращения оповестил, что лежать до утра ей предстоит где-то рядом с гардеробной.

– Ты за этим ко мне воззвал? Или тебе девица приглянулась? – неожиданно сам для себя спросил князь.

– Заметь, не я это сказал, – по выражению лица отражения невозможно было что-либо прочесть.

– А говоришь, что это я лютую. Сам же сказал, что она совсем юна, – Сет практически прорычал эти слова, вплотную подойдя к стеклу. Но свежая мысль заставила его отвлечься и остыть. – Хотя, может быть, у этого народа как раз в таком возрасте уже сватают. Тебе то это зачем? А мне – тем более? – князь уже совершенно недоумевал от поворота из беседы.

– Опять же, не я это сказал.

– Издеваешься? – Сет, снова выйдя из себя, стукнул рукой по серебристой узорной раме так, что зеркало задрожало.

– Отнюдь, – отражение равнодушно пожало плечами. Затем, после недолгого молчания добавило. – Так о чём ты хотел поговорить?

– Нет, ты точно издеваешься… – Сет отскочил от зеркала чувствуя, что ещё чуть-чуть, и зарядит по стеклу уже чем-то твёрдым и тяжёлым, и снова стал метаться по комнате. – Я пока ещё в своём уме, и это ты мне по мозгам стучать начал, – упорствовал князь, всё больше сомневаясь в своих же утверждениях.

– Ну да, в своём уме. Разговариваешь со своим отражением. Причём вслух. Давеча на Джастина накинулся… – в интонации отражения послышались знакомые нотки, черты самого Сета, каким он был несколько десятилетий назад. Затем отражение, как и князь ранее, облокотилось на раму, и чуть ли не прошипело. – Ему ты череп проломить хотел? Чуть не отрубил руки девке из-за старого глупого пергамента. Тебя возбудил её крик? Ты поэтому пришёл ко мне?

– Ой, всё… – Сету стало не по себе. Он никак не хотел соглашаться с отражением, и уж тем более, ему отвечать. Не желая продолжать разговор, он лёг на кровать и накрыл ухо подушкой.