— Привет, моя хорошая.

— Привет, дорогой!

Раздеваясь, он спрашивал рогатую о времяпровождении.

— Как сегодня день прошёл?

— В чтении.

— В чём?

— В чтении!

— А, понял. Уже что-то новое или продолжение той истории с пиратами?

— Новое. Я решила побольше новостей о городе узнать. Чувствую, мне это уже скоро пригодится.

— О как. Надеюсь, что действительно скоро. Кстати. Хочешь завтра отправиться со мной на работу?

— Хочу! А что я там буду делать?

— Ребята стали какими-то вялыми. Мне хочется, чтобы ты продемонстрировала им свои силы, развеселила как-то. Да и вообще, я хочу тобой похвастаться. А то парни задолбали своими вопросами. Ничего, если они ими тебя помучают?

— Ахах, поняла. Да, я рада буду познакомиться с новыми людьми.

После того, как Виктор принял душ, уселся на диван и стал кушать, Джаари подошла к любимому и задала вопрос.

— Слушай, я тут сегодня наткнулась на одно имя…

— Ммм? — вопросительно посмотрел, что-то пережёвывая.

— Помнишь Малроя? Знаешь, что с ним сейчас?

Командор проглотил кусок еды и возмутился:

— Ты про того урода, что напал на тебя и хотел взорвать?

— Не надо его обзывать. Да, я про него.

— Понятия не имею. По мне, так пусть хоть сгниёт в тюрьме.

— Дорогой, откуда такая ненависть?

— Что значит, откуда? Он угрожал тебе, Джаари. Жизни твоей угрожал.

— Но я же не испытываю этой ненависти. Так что я повторяю вопрос. Откуда она у тебя?

Виктор впал в ступор. И потому задал логичный ответный вопрос:

— Это естественная реакция, милая. Но я спрошу в ответ. Почему ты не испытываешь того же?

— Просто я не чувствую гнева, и всё. Мне в каком-то смысле жаль парня. Он ведь просто заблудился в своих суждениях. Иными словами, он глупец, не способный отличить чёрное от белого.

— И это оправдывает его поступок?

— Нет. Но твоё отношение к его поступку не оправдывает и тебя. Ты осуждаешь его, вместо того, чтобы помочь.

— Помочь? Ты серьёзно?

— Да. Ты же наверняка в детстве творил глупости. И задача взрослых — направить тебя, научить. Так же и с Малроем. У него были плохие учителя, либо их не было вовсе. Потому он делает плохие вещи.

Мужчина задумался.

— И что ты предлагаешь, как маленького мальчика учить его и объяснять очевидные вещи?

— Они очевидные для тебя, дорогой. И да, именно это я и предлагаю. Не обязательно при этом относиться к нему с любовью. Но попытаться объяснить — это именно то, что делает тебя тем, кто ты есть. То есть, наш выбор определяет нас, нашу сущность.

— Снова включаешь мудрую учительницу.

— Да. Дело серьёзное ведь. Его поступок ужасен, с этим я согласна. Но изначальный мотив какой? Ты о нём знаешь?

— Изначальный… Нет, мне этого не узнать в любом случае, мысли я читать не умею.

— Но можно быть уверенным в том, что ты до них добрался. Надо просто поговорить по душам и вывести диалог с ним на новый уровень.

— Такие, как он…

— Дорогой, не надо. Ты сейчас проецируешь свои представления на человека, которого, по сути, не знаешь. Ты не знаешь его, и всё тут. А то, что ты думаешь, это только твои мысли.

Виктор вздыхает.

— Я в какой-то мере тебя понимаю. Но мы говорим о Малрое. О человеке, пытавшегося убить невинного.

— Ты думаешь, я невинна?

Мужчина снова встал в ступор, а девушка продолжила.

— Вот об этом я и говорю. Ты знаешь только то, что тебе удалось узнать. Но относился бы ты ко мне с такой же любовью, если бы узнал, что я десятки лет питалась человечиной? Я не думаю, что Малрой из тех убийц, которым просто нравится убивать. Таких на самом деле очень мало даже среди нас, демонов. Всеми изначально движут иные мотивы. Короче, — хватает командора одной рукой за обе щёки, — я хочу с ним поговорить.

Виктор вопросительно посмотрел на Джаари и, будучи с вытянутыми губами из-за хватки девушки, смешно произнёс следующие слова:

— Ето угхрова?

— Ахах, будет, если мне не понравится ответ, — отпускает лицо.

Мужчина хотел было что-то уточнить, но понял, что вопросы тут лишние. Вместо этого он стал думать над тем, как выполнить просьбу рогатой.

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Думаю, можно даже никого не уведомлять. Просто войдём туда быстро и тихо, пообщаемся, и уйдём. Я скоро генералом стану, вряд ли мне станет кто-то перечить. Тем более, с такой горячей женщиной рядом, — целуются.