— Подойдём к ним?

— Да нет, зачем, позже можем пообщаться, в отличие от этих людей.

— Ну да, верно.

В тёмном углу стояла Девушка и всё думала, снять ли ей повязку ордена. Она не заметила, как к ней приблизился Ксандер.

— Вам налить?

Ту словно током шарахнуло.

— Ты чего, Сара? Извини, что напугал.

— Ничего, я сама виновата. Задумалась.

— Почему ты…

— Ксай. Ксандер. Давай не будем ничего выяснять, пожалуйста. Я знаю, как я поступила. И я больше не…, — девушка начала плакать.

Мужчина тут же обнял даму:

— Всё в порядке. Ты не виновата, Сара. Тебе просто запудрили мозги. Бывает.

Немного успокоившись, но продолжая хныкать, девушка ответила:

— Нет. Я прекрасно понимала, на что иду. Я… просто хотела чего-то… не знаю. Это сложно.

— Послушай, Сара, всё хорошо. Просто продолжим жить, и у каждого из нас сложится новая, лучшая жизнь.

— Да. Понимаю. Ты не в обиде на меня?

— Нет, а ты?

— Нет. Наши отношения угасли давно. Не знаю, может, ничего и не было, кроме начального ажиотажа и флирта. Может просто страсть.

— Может и так. Но какая теперь разница? Главное, что нас обоих всё устраивает. Так ведь?

— Да, — без тени сомнений ответила девушка. Она глубоко выдохнула и напоследок поцеловала мужчину. — Сегодня отличная возможность для новых знакомств.

— Согласен. Береги себя.

— И ты, — произнесла она, глядя на уходящего в толпу военного.

Управляющий стоял на возвышенной площадке, наблюдая за всеми в зале. Демонесса с толпой поклонников, сотрудники Департамента, теперь уже бывшие члены Ордена пытаются найти своё место. Наблюдение прервал один из присяжных, осмелившийся заговорить:

— Здравствуйте.

— Приветствую.

— Господин Управляющий, как вы себя чувствуете?

— Вполне хорошо. Можно просто "Управляющий".

— А вы не задумывались о том, почему Система допустила само существование Ордена? Ведь по вашим словам, она могла с самого начала повернуть ход истории.

— Мне незачем задумываться над такими вещами. Все варианты событий уже прописаны. И если бы Система начала жёстко пресекать попытки создания Белого Ордена, людей бы это не остановило. Нашлись бы другие несогласные, и в конечном итоге последствия были бы куда серьёзнее, чем сегодня.

— Последствия? Какие?

— Трое этой ночью покончат с собой. Это неизбежно.

— И вы так спокойно говорите об этом? Неужели нельзя что-то сделать?

— За годы моей службы я убедился в том, что человеческую суть почти невозможно изменить. А любые попытки оборачиваются куда более серьёзными последствиями. Так что да, я могу спокойно говорить о подобных вещах без тени сомнений или сожалений. Я понимаю ваше беспокойство, но Система — всего лишь инструмент. Инструмент в руках человека. Вы либо следуете ей, либо поступаете по-своему. Разве мы вправе лишать человека выбора?

Этот спонтанный разговор заставил мужчину задуматься. Гость поблагодарил Администратора за откровенность и, не сказав больше ни слова, ушёл прочь.

***

Ларгус, придя домой, почти машинально обнял жену и дочку. В его глазах не было больше жизни. И глядя на родных, человек видел лишь отголоски того, что ему так дорого. Ему больно было потерять всё то, ради чего он столько времени жил. И даже находясь в семье, Ларгус чувствовал, что один в мире. В мире, из которого теперь нельзя было даже уйти по-своему из-за слов Управляющего.

Жена была уже в курсе событий и понимающе обнимала своего мужчину. Но теперь для него прикосновения были холодны. Он где-то там умом понимал, что неправильно себя ведёт. Что надо включиться в жизнь и продолжать свой путь. Но это было сложно. Женщина Ларгуса была мудра. Она предложила мужу остаться одному в квартире и всё переосмыслить, пока сама временно поживёт у своей мамы. Бывший глава помог собраться, обнял дочку, поцеловал жену и попрощался в дверях. Сказав, что всё между ними в порядке, супруга проинструктировала насчёт еды и выхода на связь.

Ларгус, оставшись наедине с собой, напился. Какое-то время он просто лежал на полу. Встав и добравшись до ванны, мужчина начал всё там громить и кричать. Удар за ударом обрушивались на зеркало, разлетевшееся вдребезги. На удачу человека, тот ничего себе не порезал, а вот пару косточек сместил в кулаке, словно выпустил всю накопленную годами ярость. Не замечая боли и мелких ссадин на пятках от упавших осколков, потерянный и подавленный мужчина погрузился в ванну и принялся наполнять её прохладной, почти холодной водой.