В первый раз я занервничал когда мы проезжали Левашово. Я чисто физически ощущал исходящую из поселка угрозу. Но, слава богу — все обошлось. Мы никого не увидели. Только заметно было, что из самого Левашово частенько ездят на авто. Вот реально. До поворота сиротливый узенький след от моих колес с прошлого раза, а после — широкая, накатанная колея. Частенько ездят. Это заметно.

Впрочем по дороге от Левашово до города (до Заозерного — поправляют меня дотошные пацаны) нам так никто и не встретился. Повезло, наверное. А вот в самом Заозерном люди были. Если в свое первое посещение я тут так никого и не встретил, если не считать Даню с сестрой, то сейчас детишки довольно активно тусовались на улицах.

По всем законам жанра, сейчас мы должны были скрытно пробираться по улицам враждебного города и обязательно встретить трех злодеев, обижающих прекрасную девушку, чтобы мы могли вступиться за нее и героически ее спасти… Или же десяток мерзавцев, подло нападающий на двух-трех изнемогающих противников. Чтобы, опять-таки, мы могли проявить героизм и спасти последнего защищающегося, и он свел нас со своим руководством. С верхушкой одной из банд, поделившей город и, таким образом, помог нам легализоваться в местном обществе.

Увы, реальность, как и всегда, не собиралась соответствовать литературным канонам. Ни прекрасных девиц, ни неравных схваток на улицах не было. Были лишь дети, внимательно провожающие взглядами проезжающую машину. Как-то уж слишком внимательно. Какое уж тут скрытное перемещение! Я чувствовал себя словно вышедшим на сцену, когда на тебя устремлены сотни взглядов одновременно. Неприятное ощущение.

Следуя указаниям Рыжика — добрались до его дома. Встали у подъезда. Оставив Даню караулить машину поднялись на четвертый этаж. Дверь квартиры была заперта. Но ключи у Рыжика были предусмотрительно взяты с собой. Зашли в квартиру. Ну что сказать? Обычная двушка. Вот только остро чувствовалось, что жизнь покинула эти стены. И дело даже не в холоде, проморозившем всю квартиру. И не в черном закопченном потолке в одной их комнат. И не в детской оцинкованной металлической ванне, притащенной в эту комнату, чтобы именно в ней палить мебель. Нет, было что-то еще. Неуловимое, но в то же время ясно говорящее: Тут больше нет жизни.

Вышли на балкон. Трупы родителей Рыжики заботливо завернули в черные мусорные мешки. Ну, как говорится — за неимением лучшего, хоть так проявили уважение. Видать хотели спустить вниз, но не справились. Отвернувшись от хлюпающего носом Антона я выглянул вниз, на наше авто. Как там Даня?

— Б…ь! Быстро вниз!

Вниз мы слетели чуть ли не бегом. Вовремя я на авто глянул. Успел заметить обступающих со всех сторон нашу машину с десяток мальчишек и робко жавшегося к ней Даню. Блин, вот влипли-то… И, что делать-то? Принимать бой? Втроем — против десятка? Не греет вот нисколько. Прорываться к машине, быстро внутрь, по газам и на выход? В принципе, может и получиться, но зачем мы тогда сюда так стремились? Блин, вот не хотел же сегодня ехать! Что там ещё остается? Поговорить? Блин, похоже только это и остается. Ох-хо-хох. Нашли, блин, «оратора». А что делать? Надо как-то выкручиваться.

— Говорю только я, — коротко инструктирую Рыжика уже у самых дверей. — Вы с Даней стоите у меня за спиной и не отсвечиваете. Всё ясно?

— Да. А что ты…

— Цыц. Всё потом.

— Здорово, бандиты! — громко выпаливаю я выходя из подъезда. Руки сую в карманы куртки, нервно тиская там травмат и шокер. Слегка ссутулившись обвожу взглядом "бандитов". Мое резкое появление и громкое приветствие застало их врасплох. Озадачено переглядываются. Этого фильма они похоже не смотрели, но сравнение с бандитами им явно польстило. Молодежь. Все тех же одиннадцати-тринадцати лет. Хотя есть один мой ровесник. Ну то есть Альберта, конечно же. Лет четырнадцати. Похоже — старший у них. Единственный кто вооружен. С плеча стволом вниз свисает ружье. Помпа. Он-то и отвечает:

— Здоров и ты, коль не шутишь, — раздумчиво так отвечает, пытливо рассматривая меня.

— Мужики, это ваш район? Вы тут масть держите? — тут главное не сбавлять темпа. Не давать им очухаться.

— Допустим, — смотрит насторожено. Явно в растерянности. Не знает как себя со мной вести. По виду-то перед ним явный ботан. Очкарик. Терпила конченный. Но говорит уверенно, без стреха. И не то чтобы на фене (ее они сами не особо знают) но что-то близко к тому. Непонятный какой-то…

— А вы чьи?

— В каком смысле — «чьи»? — похоже начинает закипать старший

— Ну из чьей бригады? Герцога? Гвоздя? Варвары? Паши-Севера?

— Ты знаешь Гвоздя? — снова теряет почву под ногами старший. Остальные и вовсе помалкивают, слушая наш разговор.

— Откуда? Слышал только. Так вы — Гвоздевские?

— Ну, типа того… А ты сам-то кто такой? — снова берет себя в руки старшой.

— Люди Шишой кличут. Я на Малиновке старший. Эти, — небрежное движение головой куда-то себе за спину в сторону Дани с Антоном, — подо мной ходят.

— А чего ты, малиновский, тут забыл-то? — обретает-таки уверенность старшой, становясь на рельсы привычного разговора.

— Так я к тому и веду, — ничуть не смущаясь (по крайней мере внешне) отвечаю я, — дело у меня в ваших краях образовалось. Но я вашу поляну не топчу, с вашими терок никогда не имел и краями не цеплялся. И, чтоб между нами непоняток не было, сразу решил вас в курсы поставить, раз уж вы тут масть держите, а мне на вашей земле дела делать надо.