Гроза катилась дальше, море падало с небес на землю, ледяной дождь лил как из ведра, он навевал уныние холодом и влагой, ровным гулом миллионов капель эти тугие струи воды обрушились на нас как кара Всевидящего на грешника, а озера молний затапливали округу. Порывы холодного ветра кидались словно свора озлобленных голодных собак, грозя сбить с ног. Они, словно стальные копья, пронзали и без того прохладную погоду, а заодно и нас под всей одеждой.

Погода была ужас, мы прибыли в самое начало бури. Уже было слишком тепло, чтобы дождь превращался в снег, но еще слишком холодно, чтобы не околеть под таким ледяным дождем, который шел вперемешку со снегом. Под вечер мы все же добрались к древнему, забытому всеми богами рыбацкому городку, который доживал свою тяжелую, дремучую старость в глубоком забытьи, тут властвовали лишь ветер и дождь. Два самых неприятных и неизменных попутчика скорого сезона штормов, дважды в год обрушивавшихся на эти земли. Они словно неистово жаждали сокрушить прибрежные скалы, пожрать землю и подмять ее под себя, залив все бушующей в заливе соленой водой, чтобы даже сама память об этом месте исчезла навсегда.

И словно подтверждая мои мысли вслед за молнией мощнейший удар грома раскатился над окрестностями. Казалось, будто небеса раскололись. Вздрогнуло каждое сердце в округе. А за этим ударом, раскалывая небеса, последовали новые и новые, нагоняя на округу такой страх, что немногие из жителей и путники подобно нам — инстинктивно жались друг к другу. Содрогаясь перед первозданной мощью стихии.

Мы с трудом брели цепочкой по наполовину растаявшей дорожке, размокшей от ледяного дождя. Разжиревшие от постоянного дождя потоки воды бурлили и хлюпали под копытами уставших лошадей, заливая все, до чего могли дотянуться, а затем собираясь вместе устремлялись обратно в сторону бушующего моря, чтобы снова слиться с ним в единое целое. Впереди, на скалистом берегу, слабо горели редкие фонари, нужного нам рыбацкого поселка. Обещая укрытие от пронизывающего до костей ветра и ледяного дождя, а также кружку горячего чая.

Приближаясь к городку, как только возможно прикрываясь капюшоном от ветра, я смотрел на эти бесконечные, вечные волны, я теперь понимал Мариэль. Когда она рассказывала нам про штормовое море. Грязно-серое море бушевало и неистово ревело, эти огромные свинцовые валы гонимые бурей неслись по широченному заливу, неумолимо штурмуя гранитные отвесные скалы, разбиваясь о них, яростно плюясь белой пеной, отступая и бросаясь вновь, ведя свою нескончаемую битву. Беснующаяся стихия действительно завораживала в своей дикости просто до дрожи, до мурашек.

Вирлес умирал, умирал от седой старости. Вокруг было ни души, все в округе казалось вымерло, прячась от стихии, а может быть и не только от нее. Ни людей ни животных, никого. Городок был пустынным и холодным напоминая кладбище. Тут проживали только редкие семьи рыбаков, упрямо не желавших переезжать в более спокойные и благополучные места. Когда-то он знал конечно лучшие времена, но они давно минули. На окраине точно никто не проживал. Зачем, если половина домов пустовала. Тут властвовал лишь ветер, завывая словно обезумевший призрак среди покосившихся, заросших и наполовину сгнивших от сырости брошенных домов с обвалившимися крышами. Вдалеке виднелся полуразрушенный порт, источник угасающей жизни этого забытого богами городка. Ближе к центру уже были видны более целые дома, с заколоченными ставнями и закрытыми дверями. Но половина покосившихся домов стояла пустыми, зияя темными провалами окон словно мертвецы пустыми глазницами. Мы же упрямо брели к центру, в поисках крова и теплого очага.

Но наконец-то из холодного призрачного марева и серого унылого ливня, от которого не спасал даже мой плащ показался скрипящий и качающийся на ветру масленый фонарь. Он с трудом разливал вокруг тусклое пятно света, освящая серую стену трактира. Окинув взглядом пустую унылую улицу я шепнул своей тени:

— Осмотрись пока в округе. Вдруг что заметишь, в дома особо не лезь, поблизости проверь, может что заметишь.

Полночь ничего не ответила, лишь волна озноба прошедшая по телу ознаменовала, что клякса из теней растаяла в окружающем мраке. Первыми из нас ехали Харви и Гней, они словно ледоколы рассекали ветер и дождь своими могучими плечами, а остальные старались хоть как-то спрятаться от ветра и дождя за их широкими спинами. Спешившись возле двери и дернув ее, мы обнаружили, что трактир закрыт. Но после громкого стука наконец из-за закрытой двери глухо спросили:

— Кого там бездна принесла в такую погоду?!

— Открывай хозяин! Ученики мага мы! Нас прислали вам тут помочь.

За дверью зашушукались, но пару секунд спустя загремел массивный засов и застучали щеколды. И судя по звуку, там еще возле двери что-то тяжелое было придвинуто, подпирая ее изнутри. Забаррикадировались они основательно.

Дверь приоткрылась наполовину, но этого было достаточно, чтобы туда протиснулась гуськом почти вся наша группа, все девушки шмыгнули внутрь. А трое из нас остались с лошадьми, их обязательно нужно пристроить. Как минимум нужно пнуть местных, кто тут помощники при трактире. От меня все равно никакого толку не было, на улице остались Кассиан, Эмильяно и Харви, которые искренне любили своих животин, и хотели проследить как их устроят.

После небольшой перепалки с трактирщиком, все же трясущийся парнишка вышел к ним, открыв хлев. Само здание трактира было забито почти под завязку, теперь понятно почему на улице не души. Почти все сидели тут, забившись и забаррикадировавшись. Испуганные женщины с детьми на тюках, мрачные мужики, от безысходности сидели с кружками с кислым элем. Под столами лежали собаки, и клетки с птицей.

Войдя мы притащили на своих плечах дождевую влагу, горько-солоноватый запах моря, а ворвавшийся следом в приоткрытую дверь ветер погасил свечу, которую держал трактирщик и перепугал огонь в очаге. В зале и так было тесно, а впустив еще восемь человек вообще стало не протолкнутся. Но во всяком случае тут не было ветра, тут было сухо и тепло. Сейчас это все, что нам требовалось. Под конец пути моя задница была готова самостоятельно помахать белым флагом, я натер и отбил себе все, что только можно. Сейчас у меня в штанах ушибов и волдырей было больше, чем самой задницы, так что теснота, это последнее о чем я сейчас думал.

— Почему вы так долго?! Мы послали за помощью шесть дней назад!

Хоть народ и занимал почти все помещение, нам освободили большой стол. Трактирщик кивнул кому-то, и на кухне загремели посудой.

— Хозяин вот давай не наговаривай. Нам только сегодня утром сказали и мы сразу выехали, весь день к вам перлись в такую погоду. Мастер всегда сразу посылает, а значит только вчера он сам узнал. — Пробасил Гней. После чихнув и вытерев тыльной стороной руки нос. — Ты лучше горячего чего дай нам. Согреться нужно, видишь дамы дрожат все, промокли насквозь.