Моя тень и верная напарница молча кинулась в глубь библиотечного холла. А я положив оружие на пол поднял руки и попробовал хлопнуть два раза в ладоши. И да! Свет потух. Обожаю артефакты. А то на горящий в ночи свет еще какой-нибудь ночной мотылек залетит.

Я спустился на пол и тяжело дышал, облокотившись на стеллаж с книгами. Сердце бешено колотилось о грудную клетку. Адреналин отпускал, меня начало ощутимо потряхивать. От осознания того, насколько я был близок. Если бы не пришла эта девушка и не зажгла свет, вместо него на полу в луже своей крови лежал бы я. Что-то случилось и яркий свет был для него совершенно не стерпим. Наверное именно поэтому он так видел в кромешной тьме.

Такой родной бархатный голос, и бодрящий легкий озноб по коже.

— …Дарий, я нашла каморку…И кое что еще, тебе нужно на это самому посмотреть…

— Да, сейчас. Дай мне минутку. — Вдох, выдох. Вдох, выдох. Я приводил в порядке скачущие галопом мысли и пытался успокоиться. — Сейчас приду, нужно сперва их связать. Вдруг придут в себя.

Достав ремешки из сумки я надёжно стянул лодыжки и руки за спиной у девушки, не забыв воткнуть ей кляп в рот и оттащил к деду. Его спеленал веревкой как мумию. Слишком резвый и опасный для старичка. Пошел вглубь леса стеллажей с книгами, посмотреть, что там нашла Полночь. Небольшую каморку в углу сразу приметил. И в ней был стол со стулом и небольшая кровать. Но все мое внимание было приковано к завернутой в мягкий кожаный кусок книге. Она была чуть больше чем обычные книги, и в половину толще. Ее спеленали в несколько слоев этой кожаной тряпкой.

— …Ты слышишь ее…их?…

— Да Полночь, слышу.

Я отчетливо чувствовал бледное эхо чужой смерти, исходившее от завернутой книги. Если быть точнее, то чужих смертей. Как в той братской могиле возле черного замка. Целая многоголосица слабо шепчущая в уши, каждый свое, но все вместе и столь слабо, что я не мог разобрать ни единого слова.

— Так, теперь я еще больше хочу поговорить с этим старым хрычем и его внучкой.

Сперва в каморку я оттащил дедка, он все так же был в отключке. А вот девушка пришла в себя быстро, я через Полночь ощущал, как от нее понесло страхом. Но она прям мастерски изображала безвольный мешок с картошкой, пока я ее тащил, волоча по полу. Умная девочка, красивая. Но непослушная.

Я перенес их, привязал на всякий случай дедка к стулу дополнительно. Принес свои вещи, у меня была всегда при себе небольшая аптечка. Набор из мазей, нитки, иголка и немного тряпок для перевязки. В каморки стояла кромешная темнота, мне она не была помеха. Но мне нужно было чтобы девушка видела, меня и своего деда. Она судя по всему была его болевой точкой. В старом столе обнаружился старый масляный фонарь, которым давно не пользовались, но тем не менее он был заправлен, а так же пол бутылки вина и кусок засохшего сыра. Масляную лампу я поставив так, чтобы она освящала комнату но не била ему в глаза. Я собирался поговорить спокойно, а не смотреть как он щуриться и морщиться от света, я не хотел, чтобы его что-то отвлекало от связанной внучки сидящей напротив.

Я стянул куртку и рубашку, осматривая и обрабатывая раны. Давая им возможность увидеть и татуировку и проклятое клеймо. Понюхав вино и сделав пару глотков из горла я вылил остальное деду на лицо. Приводя его в чувство.

— Ей старый хрен, поговорим?

Он закряхтел и попытался пошевелиться. Его взгляд сфокусировался и он кинул быстрый взгляд на нее. Увидел, что она связанная сидит в углу напротив, мазнул взглядом по свертку что лежал не тронутый, и перевел взгляд на меня, на шрамы на всем теле, на проклятую метку и татуировку убийцы. Хмыкнул и набычился, исподлобья смотря на меня.

— Я тебя твареныша достану. Клянусь!

— Старый, ты угрозами не сыпь, на меня они уже не действуют. Мне нужны несколько ответов, и ты мне их дашь.

Он ничего не ответил. Лишь сверкнул глазами из под кустистых бровей и поводил нижней челюстью. Полагаю это звучало как “хрен тебе”

— Ну, раз ты не хочешь говорить. У нас есть запасной вариант, вот эта замечательная красавица. Она кстати давно уже пришла в себя, просто стесняется. — Я походу дела накладывал мазь себе на свежие раны.

Услышав, что ее упомянули, а так же голос своего деда она подняла голову. Посмотрела на связанного и окровавленного родственника и окинула меня взглядом. Увидела все то, что я хотел, чтобы она увидела. И от нее еще больше пыхнуло страхом. Так, что Полночь довольно урча заворочалась снизу, питаясь своей любимой эмоцией.

— Деда что происходит, кто этот человек? — Ее большие черные глаза испуганно мерцали в свете масляного фонаря.

— Все в порядке дорогая. Не беспокойся, просто один крысеныш, я разберусь. — Попытавшись ее успокоить, он вздохнул и перевел на меня свои острые глаза. Старый и опытный, прожжённый хрыч, него куча кровоточащих ран, сломано колено и рука, а ему хоть бы хны. — А ты и правда оказывается из нашего отребья. Я то думал, что врешь старику. Сколько этот дядюшка, — он буквально выплюнул слово, словно оно было склизким куском гнили, — заплатил гильдии? Назови цену, я дам лично тебе вдвое больше.

— Мне каветфа фы меня не понял. — Я зубами разрывал свою рубашку на лоскуты, чтобы сделать перевязку. — Я понятия не имею про кого ты говоришь. И это будет первый вопрос. А второй вопрос, ты там что-то говорил про книгу. — Я указал рукой на лежащий сверток на столе. — Я так понимаю, ты, про…это говорил, я прав?

— Втрое больше. Ты все равно не сможешь убить Летицию. А за эту книгу тебя убьют твои же наниматели, тебя в любом случае из под земли достанут. Где бы ты не скрылся!

— Слушай, не нужна мне ваша мелкая. Она и без меня успешно сегодня сдохнет. Про эту книгу я ничего до тебя и не слышал. Я уже говорил, я не участвую в ваших разборках.