— Не переживай Лизи. Он действительно еще тут, он в лесу неподалеку, но он там и останется навсегда, и уже никому никогда не сможет навредить. А я не погиб, там ночью когда я убегал от его мертвецов, я спрыгнул с обрыва в море. По другому было никак. Я все расскажу, но нужно сначала освободить остальных и убраться отсюда.

Она тихо засмеялась, закрыв руками лицо. Что было в этом смехе: разочарование или облегчение? Я не смог понять. Но смех перешел в плачь и ее плечи начали вздрагивать. Положив рядом с ней свою сумку я снял с себя плащ, накинув его на нее.

— Я быстро, нужно освободить остальных. Ничего не бойся, хорошо? — На что она лишь кивнула, хлюпая носом, все так же закрывая лицо руками.

Оставив Лизи я пошел к остальным, при свете пылающей кареты и догорающей кучи мертвецов они наконец разглядели меня без плаща и капюшона, и теперь удивленно шушукались между собой. Смотря на меня как будто я был одним и тех, кто двадцатью минутами ранее с безумным ревом когтями и зубами разрывал на части их похитителей.

Их клетки-телеги стояли у самого края поляны. Вокруг были целые барханы оплавленных и замороженных мертвых тел. Ведь тут именно тут и шел основной бой, тут был этот безумный урод Морис и основная часть гвардейцев Валуа. Именно на него я послал всю орду, но идя тут самому, как-то все смотрелось совершенно по другому. Виднелась дымящаяся гора мяса Молота. Ему оторвали ноги по пояс, лишив подвижности, оторвало руку, спереди он был утыкан как еж арбалетными болтами и дырами от заклинаний, став напоминать здоровый почерневший сыр в который щедро натыкали зубочисток, а сзади вся его могучая спина была разворочена мертвецами Мориса, ведь они на нем висели гроздьями, пытаясь пробиться сквозь мышечный каркас. А вокруг все было разворочено, раздавлено и разорванно. Порезвился я им знатно. Я остановился возле него, и наклонился, разглядывая свое творение.

— …Дарий?

— Привет Франко, — этот голос я узнал сразу, и ответил даже не повернувшись, разглядывая Молота, — я рад, что ты жив. Сейчас я открою вашу клетку.

— Что происходит Дарий?! — Он подошел к решетке, схватившись за нее руками, его лазурные глаза блестели в ночи, отражая пламя горящей кареты.

— Мы победили, враги бежали, — я посмотрел на раздавленного в блин гвардейца Валуа, — или умерли, в основном умерли.

— Мы?

— Ага. Давайте все вопросы потом, тут воняет жуть, сейчас всех освобожу и надо уходить отсюда.

— Что с Элизабет?!

— Она в порядке Франко, — я оглянулся посмотреть на ее маленький силуэт сжавшийся в комочек, так и сидящий на том же месте, — насколько это вообще сейчас возможно.

Франко был ранен, он сильно хромал на правую ногу, у него было разбито лицо, правая сторона опухла и заплыла, судя по всему его основательно и долго били. И оглядев оставшиеся лица, я понял, их всех били, даже девушек. Я ковырялся в замке клетки оглядывал их, а они молчали, смотря на меня, кто-то из девушек заплакал. Мои отмычки были маленькие, они превосходно подходили для вскрытия небольших замков, но тут висел амбарный замок, тут бы больше подошел кусок жесткой проволоки чем мои небольшие отмычки. Но ничего другого не было, поэтому ковырялся ими как мог. Но все равно я и его победил, он глухо щелкнул и открылся. Я помог нашим спуститься, их всех заметно шатало, половина хромала и кривилась от боли, многие были ранены. Больше всех досталось Герману и Франко. Если Франко мог ходить сам, то второго натурально выносили. Все с ужасом смотрели на груду мяса Молота, что валялся в паре ярдов от клеток, до них он так и не дополз.

Подойдя ко второй клетке с облегчением вздохнул, тут сидела вся наша оставшаяся группа, и Кассиан тоже тут сидел, сверкая своими темными раскосыми глазами, но главное жив упрямец. Хоть и изрядно ранен. Но больше всего досталось Алисии. Ее натурально изуродовали, стерев всю ее красоту, запекшаяся корка крови и покрывала всю левую сторону ее лица и уходила дальше. Вся ее шикарная грива волос с этой стороны была сожжена. И она безучастно сидела смотря перед собой. Вечно веселая Алисия, наша первая красавица, каждый из парней на нее заглядывался и я был не исключение. И теперь она была сломлена, на смену ее задорному характеру пришло нечто худшее, чего я никогда не видел в жизни: глубокая печаль человека, смирившегося с поражением. Но я надеялся, что попав в родной дом, она сможет выбраться из этого глубокого колодца безнадеги. В конце концов уродство это не приговор, да и магия тут на многое способна. А денег у ее семьи предостаточно. Главное, что она сама жива.

На каждом из них были кандалы, артефактные кандалы, что не дают использовать магию, и пьют ее из своего носителя, как итог все были опустошены до донышка. А магическое истощение штука такая, мерзкая. И теперь все они еле ходили шатаясь от слабости, и сюда же добавьте, что многие были ранены или сильно избиты и сильно истощены после трех дневной голодовки.

Но так или иначе нам нужно было хотя бы несколько вещей. Еще было очень холодно по ночам, да и еды тоже не мешало бы найти. И провозившись с кандалами, я пошел в разгромленный лагерь в поисках воды и чего нить пожевать. Никого из них не кормили все эти три дня, а наша группа и того больше, мы шли день, и просто не успели поесть вечером, как на нас напали. А потом их избитых и раненых приволокли в разгромленный замок, а оттуда они уже поехали в клетках с остальной колонной. Выходило, что сейчас и похоже ближайшие два дня если не больше, я единственный, кто был способен хоть на что-то. Даже если бы они смогли освободиться от кандалов и выйти из клетки, ни у кого из них не было сил, чтобы сбежать, даже появись у них такая возможность.

Но была одна проблема, в дальнем конце лагеря, стояли привязанные лошади, тоже перепуганные до усрачки. И нужен был кто-то, кто ладит с ними, они нам были необходимы. А зная, как реагируют лошади на меня, после того, что тут творилось, мне подходить к ним это не самый лучший вариант.

Найдя в лагере еду и вино, я насилу впихнул их в Кассиана и Харви, и пока они ели я обработал им раны и наложив сверху исцеление. После послал с задачей разобраться с лошадьми. Потому что остальные были совсем не в состоянии, и если лошади взбрыкнут, никто ничего не сможет сделать. Там было восемь бедных животных. Остальных забрал Валуа когда сбегал, как оказалось, там стояло и то чудовище, бывший конь Алонзо. Видно его оценили, и сочти достойным, забрав себе. Валессия радовалась ему как маленький ребенок, ворковала возле него, приговаривая что-то ему, гладя по могучей лоснящейся шее.

И пока они успокаивали животных, я освободил две телеги из обоза, закидав в них вещей и еды. И туда же загрузили вповалку тех, кто сам ходить не мог, а таких было большинство. Как могли мы запрягли по двое в каждую телегу и еще двоих повели так, под уздцы. На мое удивление, никто из животин не противился, они сами были рады поскорее уйти с места побоища, и вели себя мирно и спокойно, чувствуя, что никто им зла не желает.

Мы откатились на пол мили, когда я вспомнил об одной вещи. Честно заслуженной в тяжелом бою. И сказав, что сейчас вернусь, побежал назад в лес. Мне нужно было место, где порвали этого безумца, я хотел его посох. Посох созданный магом, старым опытным и сильным. Да и он что-то там говорил про старые знания, вдруг что найду. Я видел, когда он убегал сверкая пятками, на нем какая-то сумка болталась.