— Видишь эту толстую помесь пиявки с человеком, делающего вид что не подслушивает. Вот он то тебе и нужен. Я обернулся к нему, посмотрев. Он стоял в пол оборота к нам, жуя булку судя по всему купленную у этой женщины и глазел боковым зрением и несомненно слышал мой вопрос. Но ничего не сказал, пока на него не указали. Оказавшись в центре внимания он начал вопить и вздымать руки, разыгрывая из себя примерного торговца.

— О, как я рад, что Всевидящий направляет за моими прекрасными амулетами таких славных покупателей, я так рад, я так рад! Он начал активно жестикулировать, поднимая руки. Сразу сделав знак для своих на безязыком, рукой в которой держал булку. Он просил подтвердить, что я из семьи, показав кольцо печатку.

А я не знал даже где именно мое кольцо, я не любил его носить. Я последние два года выходил редко из Норы, лишь на заказы или чтобы встретиться с Мари. Ни там ни там она не нужна была, все кто мне нужен знали меня в лицо, а как-то выделяться нося кольцо гильдии я не любил. И теперь я стоял и думал, как мне быть. Он видно решил, что я не увидел знак и снова начал разыгрывать пантомиму и вопить о каких-то амулетах и Всевидящем. Но в конце концов мне надоело смотреть на этот уличный театр одного актера, у меня не было времени играть в игры.

— Да понял я, с первого раза увидел твой знак. Нету у меня с собой этого гребанного кольца. И мне не нужны амулеты, я за другим товаром пришел.

— Никто не хочет покупать мои амулеты. — В конце концов пробормотал он надувшись. — Пошли за мной, чего уж там.

Повернувшись, он повел меня по узким извилистым улочкам, от жары и избыточного веса он обильно потел, постоянно стирая платком пот льющийся с него ручьями. Шли мы недалеко, через пару поворотов, он свернул к невзрачному дому со входом в подвал. Возле которого скучали четверо громил с гильдии. Он остановившись возле них, указал на меня рукой.

— Кто-нибудь видел этого сукина сына раньше? Он из наших?

— Неа, первый раз его вижу. Самый ближайший облокотившись о стену ковырялся в зубах мизинцем смотря на меня исподлобья.

— Отделайте его как следует тогда, чтобы запомнил на всю жизнь, что не стоит называться тем, кем не являешься. Беттино даже не повернулся ко мне, достав массивную связку ключей из под одежды, начал ковыряться в дверном замке.

— Не босс, мне слишком мало платят для таких забав. Охранять лавку это одно, а драться против серых я не подписывался. Самый крайний сидел на дровах наклонив голову, и я его не узнал сразу. А он меня видно да.

Беттино икнул всем телом. Бросил на него взгляд проверяя, не шутит ли он. И повернувшись ко мне выдавил вымученную улыбку, стирая платком пот со лба, глядя на мою хмурую физиономию.

А я сжался в пружину стискивая рукоять меча левой рукой. Готовый их всех тут положить в стопочку, если хоть шаг кто сделает в мою сторону. Стоял смотря в глаза всем поочередности, размышляя, пригласит ли меня кто-нибудь на танец. Будь на моем месте Карлотта, она бы точно переломала кости этому серебряному Беттино и паре охранников заодно. Но в их глазах было только замешательство и удивление. А от торговца понесло страхом так, что Полночь заворочалась снизу впитывая свое излюбленное блюдо.

Ситуация мягко говоря накалилась. Они ждали моей реакции, а я искал в них любую агрессию, готовый взорваться бурей из сверкающей стали, залив тут все кровью и ошметками их тел. Как в последние минуты перед бурей все стихло, что я слышал их дыхание и как в соседнем доме жильцы ложками стучат по тарелкам.

И в этой тишине как гром среди ясного неба прозвучал тихий звук лопнувшей струны чьей-то жизни, совсем рядом через пару домов справа. Я был сильно напряжен и это случилось так внезапно. Что я не осознавая, чисто на инстинктах выбросил правую руку и поймал ее обрезанный конец.

Мир словно раздвоился, я прекрасно видел свою подрагивающую руку, держащую светящийся белым сгусток. Видел и слышал, как ковырявшийся в зубах мизинцем громила отшатнулся от меня, запнувшись об полено упал и с возгласами начал отползать. Прекрасно видел, как тот, кто меня узнал вскочил с места и выхватив меч таращился на мою светящуюся руку. Как серебряный Беттино взвыл и начал судорожно открывать дверь, от страха и спешки у него ключи выпали из его пухлых пальцев.

Но я так же осознавал себя другим человеком, неким Эзио, я видел мерзкую ухмыляющуюся рожу напарника Матиса. Который вонзил мне кинжал в грудь за то, что я хотел получить свою долю за работу, что мы сделали, обнеся лавку торговца специями. Я не хотел идти на эту работу, но он меня уговорил. А мне нужны были деньги, чтобы сделать подарок дочке булочника, о которой я мечтал ночами. Я прекрасно чувствовал, как руками схватил его запястья. Как будто это на самом деле были мои руки. Я чувствовал обиду и нарастающий словно горная лавина гнев. Видел его сползающую улыбку, вместо которой выползало удивление и страх. Он начал тыкать снова и снова мне в сердце кинжалом. Но боли не было.

Словно очнувшись от наваждения я отпустил край чужой оборванной жизни, и свечение в руке пропало. Сморгнул и потряс головой выкидывая из головы чужую жизнь, его мечты и страхи. С этим надо что-то делать и срочно. Перевел взгляд на торговца, который все не мог справиться с замком.

— Ладно Беттино, давай посмотрим на твои товары. Но если ты что-нибудь выкинешь лишнее, у этого прекрасного заведения будет другой торговец, надеюсь мы поняли друг друга?

Он обильно потея снова выдавил улыбку и кивнул.