Привет, Нэйт,

Как приятно получить от тебя весточку! Так жаль, что мы потеряли связь.

Помню, как некоторое время назад думала, что мне стоит поискать вас с Эбби, но потом — ты сидишь? — я узнала, что беременна. Можешь поверить? Мне 43, а уже шесть месяцев. Нет нужды говорить, что мой мозг превратился в кашу, а Фрэнсис все еще в шоке.

Вообще-то, я не думаю, что ты когда-нибудь встречался с Фрэнсисом, верно? Я так расстроилась, когда Эбби сказала, что ты не сможешь приехать на нашу свадьбу. Мы все еще женаты («счастливы») и сейчас живем в Брайтоне. У нас уже двое детей. Бобби скоро исполнится четырнадцать, а Хелене двенадцать, на подходе еще один ребенок. Дети испытывают наполовину удивление, наполовину восторг по поводу появления нового малыша.

Как насчет вас, ребята? Пожалуйста, передай привет Эбби, и давайте организуем что-нибудь в ближайшее время (пока я снова не затарилась детскими подгузниками). Я бы очень хотела, чтобы мы встретились как следует.

Обнимаю, Лив ХХХ

Я прочитал ее сообщение, затем сразу перешел к профилю и просмотрел фотографии. Нэнси права — Франсис был крупным мужчиной, который выглядел так, будто ему больше подошел бы наряд мексиканского борца, чем костюм.

Я просматривал фотографии, не совсем понимая, что именно ищу, но уверенный, что пойму, когда найду. Я не думал, что это будет в альбоме с надписью «Отпуск во Флориде» или «Велосипед пошел вразнос», но все равно просмотрел все фотографии. Счастливые ухмылки в студии «Юниверсал», серьезный случай дорожной аварии. Когда я просмотрел четыре папки Оливии, то почувствовал, что мы стали лучшими друзьями.

Мои поиски продолжались. Прокрутка, прокрутка, прокрутка, прокрутка, прокрутка, прокрутка. Пока я не нашел альбом с надписью «Отголоски». Я наклонился, мой нос почти касался экрана.

Четвертая фотография была отсканированным, доцифровым снимком Оливии и Фрэнсиса. Он занимал две трети кадра, рядом с ним стояла крошечная Оливия, смотрящая на него с полным обожанием. Она добавила подпись. «Лучшее командное мероприятие «Хоскинс» за всю историю — Котсуолд». И даже сделала пометку: «10–12 июня 1998 года». Мой желудок сжался.

Клик, прокрутка, клик, клик.

Я перемещал курсор по экрану, продолжая листать фотографии. И спустя три снимка появилось оно.

Оливия и Фрэнсис в той же одежде, что и на первой фотографии. Я сосредоточился на людях, которые стояли позади них в углу у бара, очевидно, не подозревая, что их фотографируют.

И я узнал их. Обоих.

Гораздо более молодые версии Эбби и Лиама.

Эбби и чертов Лиам.

Это могла быть деловая встреча, рассуждал я. Они перекинулись парой слов, а потом разошлись в разные стороны, но что-то подсказывало мне, что это не так. То, как они смотрели друг на друга, как близко стояли. Его рука лежала на ее плече, черт возьми, а она наклонялась к нему и улыбалась. И этот взгляд — он был таким же, каким она смотрела на него, когда я наблюдал за ними из окна нашей спальни несколько дней назад.

Эбби солгала об Оливии прошлым вечером, а за много лет до этого она отклонила приглашение на их свадьбу, о которой даже не сказала мне. Мои легкие напомнили о необходимости дышать, и я глотнул воздух. Я не был параноиком. Я был идиотом.

Эбби и Лиам не познакомились, когда он переехал. Они знали друг друга раньше, намного раньше. Что бы ни происходило между ними, это началось не сейчас. Я хотел закричать, когда волна осознания ударила меня по телу. Нэнси ничего не выдумывала. Как я мог быть таким несведущим, таким чертовски доверчивым, таким наивным?

И пока я сидел там рядом с недоеденным сэндвичем и чертовым «Кит Кат», кусочки головоломки встали на свои места. Я почувствовал, как будто кто-то убрал фильтр, все это время, находившийся перед лицом, но даже не замеченный мною.

Я вспомнил странный взгляд Лиама, когда назвала ему имя Эбби. Как она убежала, когда ее представили ему. И следующее утро… утро, когда она попросила меня, нет, приказала мне ее трахнуть. От воспоминаний весь мой мир рухнул, похоронив меня посреди кабинета, когда я наконец понял, что Эбби хотела не меня.

Эбби была лгуньей. Она солгала, что не знает Лиама, что он ей не нравится. О тренировках для бега по грязи, выставив это под предлогом, что мне не нравится, когда она бегает одна. Я представил его, блестящий от пота пресс, как он трахает мою жену, как она выкрикивает его имя, впиваясь ногтями в спину. Я невольно слышал, как они смеялись над нами с Нэнси, над нашей доверчивой глупостью, говорили, какие они умные, что живут по соседству и трахаются, при любой возможности.

Как долго это продолжалось? Как долго?