Это интересно. Может быть, когда-нибудь я это изучу.

Наверное, первое, что я понимаю сейчас, в воссоединившейся реальности — это то, что Вагнер не дышит. Он все так же сжимает мою руку. Вампир прищурился, разглядывая мое лицо, а я снова кашлянула, прочищая горло.

Когда уже приедет эта скорая?

— Спасибо, — говорю я, облизывая потрескавшиеся губы и высвобождая руку из хватки, — конечно, не стоило вмешиваться в мое сознание без разрешения, но тем не менее, это даже неплохо. По крайней мере, у меня есть достоверное понимание своего прошлого.

— Обращайся, schatz, — уголки губ вампира трогает улыбка, а я закрываю глаза, чувствуя облегчение от приближающегося воя сирен скорой, — я разберусь с похоронами полковника.

— Нет, — отрицательно мотаю головой, — я отвезу дядю в Москву сама, Дашка поможет. В конце концов, все мы там, и меня туда же закопают.

Вагнер продолжает смотреть на меня, а от его взгляда становится еще хуже. Если, конечно, выражение «неуютно» применимо к тому, кто каким-то чудом удерживается в сознании.

— Ладно, — отмирает вампир, а я облегченно вздыхаю, — чем я могу помочь, schatz?

— Исчезни, — шепчу я, наконец-то чувствуя, как разум проваливается в небытие, — навсегда.

Глава 29

Дядь Леша, он же главный врач нашей больнички, он же фельдшер, он же хирург, задумчиво затянулся сигаретой, выпуская в небо облачко дыма синего LD. В нос тут же ударил запах никотина, и я шмыгнула носом. Нахмурив морщинистый лоб, дядь Леша стучал пальцами по коленке. За эти два дня и без того седой врач, кажется, поседел еще больше. Лет семьдесят ему уже, не меньше, а все пыхтит потихоньку. Дядь Леша про людей. То, что у него золотые руки, сейчас легко могла подтвердить я, что только лишь морщилась от движения, да и все. Заштопал успешно, кровь перелил, поворчал да и отпустил с богом.

Баб Клава щелкнула семечкой и снова покосилась на меня. Мой рассказ с самого начала и до конца половина деревни слушала внимательно, не прерывая, а когда я замолчала… как-то странно начали переглядываться. Нет, ну а кто их всех просил собраться на лавочке у больницы? Хотя можно было что-то заподозрить, когда в палату после операции прорывалась сквозь редкий медперсонал баб Клава.

Провожать пришли. А я им тут байки травлю про вампирское общество и то, кто такой их любимый Сереженька.

— Тебе б полежать, — в очередной раз, уже больше по привычке, чем из надобности, выдал дядь Леша, а я тихонько сжала старческие пальцы, — нет, все ей, Кузнечику, прыгать куда-то надо.

Дашка прыснула в кулак, но тут же нацепила на себя невозмутимый вид. «Солярис» прогрелся уже раз двадцать, а подруга то и дело только бегала то запускать, то выключать двигатель. Это она зря. Я заранее предупреждала, что пока Ваську на труповозке дождемся, половину бензина сожжем. А ехать неблизко. До Москвы часов восемь, а со скоростью труповозки — все двенадцать.

— А ну и правильно, — махнула рукой баб Клава, а в ее взгялде блеснули искорки, — ты не бухти, Лешка. Кузнечик у нас вон какая, — баб Клава многозначительно закатила глаза, как бы демонстрируя, какая я, — все успеет. А дядьку по-человечески схоронить — это правильно. Ни одной ж души родной у него, окромя Симки-то.

— Швы же, — тяжело вздохнул дядь Леша, а баб Клава уперлась руками в бока.

— Вот заладил-то. Кузнечик вона, необычная у нас. Ей, может, швы твои вообще до места одного.

— Клавка, не гунди, — хрюкнул дядь Леша, подавившись табачным дымом, — девку-то свою отпускаем, не чужую какую. А раскроются? Ей вон, день в дороге ехать! А потом че?

— А потом Москва, — улыбнулась я старику, — залатают, если что, не переживайте.

И все снова замолчали. Нинка с Петькой, взяв Маринку за руку, ходили кругами, о чем-то тихо перешептываясь, а мне почему-то стало свободно. Они все, даже Мишка, что тихо наблюдал за своими детьми, дарили чувство какого-то спокойствия. Смотришь на них, и кажется, что все будет хорошо.

На тень вдалеке я стараюсь не обращать внимания.

— Вы не переживайте. Пока меня не будет, за вами Вагнер присмотрит. Он хоть и вампир, но дядя ему доверял. Вряд ли теперь кто-то сильнее его найдется. Древняя раса вымерла вместе с Самсоном, а все остальные сейчас не будут вступать в открытый конфликт. Они больше на политике сосредоточены. Получение донорской крови, легализация прав на жизнь, вегетарианство, — пожимаю плечами я, а баб Клава тяжело вздыхает, приобнимая меня за плечи.