Самое смешное: чтобы гордо выйти через главный вход, нам требовалось подняться по шаткой чёрной лестнице на самую верхотуру, пройти через гримёрку, а потом спуститься на сцену...

Возле которой нас ждал Розарио.

Выражение лица у него было точно такое же, как у кошки, которая терпеливо дежурит перед мышиной норкой...

Тигр сменил полосатую пушистую шкуру на деловой костюм, и выглядел просто потрясно. Снова.

Самое интересное: я наконец-то почувствовал, что между нами пропало напряжение. Мне кажется, за это время мы многое о друг друге поняли, и решили остаться друзьями.

Во всяком случае, тигр решил. Измерил, взвесил, подсчитал... И решил в единоличном порядке.

Меня никто не спрашивал.

— Я тут подумал, — мурлыкнул тигр. — Тебе в любом случае понадобится хороший бухгалтер — тире — шоумен, — и он, сверкнув желтыми глазищами, неожиданно смутился.

— Присоединяйся, — пригласил я. — Мы как раз идём к выходу. Беззаботной жизни не обещаю, но веселье гарантирую.

— Мяу!

Огромный чемодан, который я принял за реквизит, принадлежал Розарио.

А в зале нас ждал... весь клуб. Папа Борщ, остальные повара, Цезарь, и даже Фонци! Они все пришли на проводы.

В горле встал комок.

— Ты опять ревёшь, Макс? — прошептала Ариэль.

— У меня ОТ ПРИРОДЫ влажные глаза, вот и всё, — прошипел я в ответ.

— То-то я смотрю, уже на пол капает, — пробурчала Чарли.

Это она со зла. Нет, честно.

Речь я говорить не стал — хватит с меня на сегодня шоу... Просто широко улыбнулся, и помахал всем. А потом, в сопровождении девочек, Лолиты и Розарио пошел к выходу.

Остальные кричали и махали платочками. Мне было приятно.

А вот Анжела так и не появилась...

Открыв тяжелую входную дверь "Чистилища", я вышел в раскалённый докрасна день.

Мусор, оставленный зрителями, подбирали вездесущие роботы, сцену и софиты уже разобрали и унесли, и мраморная лестница была гола и пуста.

За исключением того, что внизу, у подножия, стоял длинный чёрный лимузин, а на ступенях, в расслабленном ничегонеделании, пребывали несколько мужчин в широкополых шляпах, длиннополых шинелях, под которыми так удобно прятать крупноколиберное оружие, и... с большой тачкой, гружёной тяжелыми на вид мешками.

— Лука Брази! — поприветствовал я самого толстого. — Какими судьбами?

— Да так, завернули по пути на работу. Отдать кое-какой должок, — добродушно улыбнулся мафиозо, который по здешним стандартам был совсем даже не мафиозо.

— Должок? — я искренне удивился. — Только не говорите, что задолжали Эросу Аполлону. Это разобьёт мне сердце.

— Нет, сынок, Эрос Аполлон здесь ни при чём, — из-за спин громил-охранников неспешно вышел дон Коломбо. — Мы пришли к тебе.

— Папа! — я удивился ещё больше. — Такая честь!.. — я оглянулся на двери клуба. — Простите, что не могу пригласить вас внутрь, пропустить по стаканчику. Меня вроде как выставили, и...

— ВЫСТАВИЛИ? — преувеличенно удивился дон. — Как это понимать?

— Ну, я проиграл Эросу Аполлону пари, и... — я смутился.

Рассказывать всю историю заново не хотелось. К тому же, мне было стыдно, что на кон я поставил то самое казино, которое принадлежало дону Коломбо. Если подумать, заключать пари на казино предложил Эрос Аполлон...

Но я ведь согласился.

— Знаем мы про твоё пари, — выручил Лука Брази. Всё ещё улыбаясь, он похлопал меня по плечу — и наконец-то это было простое дружеское похлопывание! В смысле: на меня никто не пытался давить... И в конце концов — убить, раздавив своим весом. — Но кто сказал, что ты его проиграл?

— Просто так получилось, — я развёл руками. — Мы поспорили, что я смогу увеличить прибыль клуба. Но я... не смог. В смысле — ничего не заработал.

— Мы так не думаем.

— Ну вот, и теперь я вынужден отдать ещё и казино, и мне очень жаль, правда-правда, но я обещаю, когда-нибудь... Что?

— Мы так не думаем, — мягко повторил Лука Брази. — Тебе всё-таки удалось поднять немножко деньжат на твоём шоу. И вот это, — он указал на тачку с мешками. — Они и есть.

Я заморгал так часто, что мир превратился в стробоскоп.

— Но я... Но мы же не продавали билетов, и вообще...

— Помнишь, ты предложил мне заняться тотализатором? — флегматично спросил дон Коломбо. — И мы условились, что половина выручки будет твоя.