— Госпожа, что вы делаете?! — завопила Татти, спасаясь от мечущейся по ванной комнате струи воды. Закашлялась — вода метко попала в рот.

— Прекратите, — просипела, уворачиваясь от пляшущей по стенам воды.

— Это Ты. Прекрати. Лить. Воду.

Мокрая Анди со злостью посмотрела на служанку.

— Да, что же это делается?! Вот так надо! –и не менее мокрая Татти отодвинула ненормальную гостью в сторону, закрутила вентили.

В комнате повисло напряженное молчание.

Обе, тяжело дыша, проследили, как последняя капля величественно упала из крана в полузаполненную ванну. Разошлась кругами.

— Вы что? Ванну никогда не видели? — убирая мокрые пряди с лица и пытаясь выжать подол платья, нервно поинтересовалась служанка. От избытка впечатлений вежливость была временно забыта.

Анди не ответила, загипнотизировано разглядывая белоснежную емкость на золоченых лапах.

Воду она видела и раньше — вся жизнь прошла рядом с озером. Море в Хайде впечатлило, но быстро стерлось из памяти — рабство не позволило насладиться морскими пейзажами. Но в жизни Анди вода никогда не вытекала просто так из трубы, торчащей из стены. Да и мыться в воде? Целиком погрузившись в нее, а не обтираясь и не выливая на себя, бережно расходуя каждую каплю, из ведра?

Служанка растеряно мялась рядом, сбитая с толка странным поведением гостьи.

— Иди, — попросила Анди.

И Татти, благодарно шмыгнув носом, рванула было из комнаты — переодеться, высушиться и рассказать всем — желание поделиться зудело внутри — о ненормальной жене господина, но на пороге остановилась. Поежилась — мокрое платье липло к коже. Окинула сочувственным взглядом вымокшую девушку. По возрасту та выглядела младше ее самой. А поди ты… Жена.

— Давайте, я вам помогу, — предложила храбро, — одежду заберу постирать. И волосы промою. Я вам масло принесла. И мыло вкусное. Вот.

Она открыла баночку, поднесла к лицу гостьи, но та не отреагировала, уйдя мыслями в неведомые дали. Потом очнулась. Принюхалась. Поморщилась и попросила:

— В корзине, обернутой красной тканью, есть бутылочки. Принеси пару. Я тебе покажу, что такое настоящий аромат.

Анди прислушалась к звуку шагов, к хлопнувшей двери. Расправила плечи, наслаждаясь долгожданным одиночеством. Взгляд не отлипал от водной поверхности. Такая чистая. Прозрачная. Тронула рукой — и теплая.

Искушение было слишком велико, и Анди принялась поспешно расстегивать халат.

Ирлан тряхнул мокрыми волосами. Замедлил шаг у гостевых покоев. Прислушался, но внутри было тихо. Никто не кричал. Никто никого не убивал. Усмехнулся — все-таки дикость и кровожадность троглодов сильно преувеличены. Двинулся к лестнице. Спустился на первый этаж. Душ помог прогнать усталость, и ему не терпелось получить подтверждение своей догадке. Постучался. Открыл дверь кабинета. Вошел.

Брат повернулся от окна, держа в руках лилию. Белоснежный цветок источал сильный — на всю комнату — аромат. Ирлан подошел ближе. Протянул руку, получил цветок, повертел его в пальцах. Убедился, что ни единого темного пятна не появилось на лепестках и молча обнял брата.

Проклятие Ашира Третьего в народе звали лилейным. Ходили слухи, что редкий для Аргоса цветок был любим императором. Именно его он чаще всего дарил своей безответной любви — принцессе Бальяры. И букет из белых лилий — их выращивали для его величества в оранжерее — стоял в ее спальне в ту роковую ночь. Вероятно, цветы каким-то образом восприняли часть проклятия. С того времени лилии из императорской оранжереи превращались в гнилой комок, стоило кому-то из проклятых взять цветок в руки.

Когда впервые в их семье проявилось проклятие, Надир купил десяток луковиц из оранжереи.

— Как тебе удалось? — спросил брат, отстраняясь, заглядывая в лицо Ирлану. — Ты уговорил песчаную ведьму снять проклятие и взамен женился на ней? Если так, я возьму твой долг на себя. Ты и так сделал достаточно. Пришел мой черед.

Ирлан опешил. Моргнул. Потом коротко расхохотался, хлопнул брата по плечу.

Надир расслабился, и его лицо перестало напоминать маску.

— Нет, брат, успокойся, Анди не ведьма. Мне так и не удалось найти ни одну из этих отродий в пустыне. Моя жена из племени троглодов. Они давно враждуют с ведьмами, и у них свой путь в песках. Это лучше видеть, чем объяснять. Но если кратко — их стихия песок, сила пустыни, а будущее они читают в словах, приносимых ветром.

Надир озадаченно вскинул брови, посмотрел внимательно на брата.

— Ты изменился, — качнул он задумчиво головой, — и говоришь, точно один из них. Но я безумно рад, что ты жив, — и он крепко стиснул плечо Ирлана. Всмотрелся в лицо брата, отмечая темную от загара кожу, потрескавшиеся от жары губы, выбеленные на солнце волосы, морщинки у глаз. Спросил: — Однако признайся, какую цену ты заплатил? Я хочу возместить все. Да и император, уверен, не останется в стороне. Я уже отправил гонца с известием, кто его спаситель.