Л. Я. Гинзбург наговорила мне самых лестных слов о «Слова, слова, слова» — и умно, и блестяще написано, и что она только теперь поняла Олешу, и что это новый и невиданный жанр и т. п.

3 фев. Сегодня утром Эмма впервые играет Настасью Филипповну. Вчера звонил ей (к Анне Бор. [Никритиной]) и она просила меня не смотреть.

Утром еду в город, отвожу ей корзину цветов в театр, звоню директору о местах на завтрашний спектакль и заезжаю на Ленфильм. <…>

Вчера письма от Н. Я. и Левы[45]. <…> Н. Я. пишет про Евг. Эм-ча [Мандельштама], что он был у нее, плакал, и что он наверно сумасшедший. Пишет, что очень устала.

Разговор с Л. Я. о ее работе. Одно из моих замечаний она определила как ценнейшее. Вечером вчера сидел у Н. Я. Берковского[46]. «Мемуарные» разговоры. <…>

Эльга Львовна[47] говорила, что Л. Я. восхваляла ей мои «Слова, слова, слова» и что мой «самооговор» — это формула для истории интеллигенции в России[48]. <…>

Вечером работаю. Потом недолго у Эльги Львовны с Л. Я., Костелянецом и некоей Светланой, женой Феликса Кузнецова[49] (судя по разговору, более «прогрессивной», чем даже он сам). Она рассказывает, что в ресторане ЦДЛ был скандал на днях: Солоухин[50] в компании сказал, что ему хочется рыдать, когда он вспоминает, как позорно расстреляли в Крыму сдавшихся белых офицеров во время гражданской войны. Кто то ответил, что — правильно сделали, что расстреляли. Солоухин бросил в него бокалом и даже последовало нечто вроде драки.

Рудницкий[51] прислал две пахучих цитаты: из дневника Теляковского[52] об антисемитизме Савиной[53] и речь Пуришкевича[54] в Гос. Думе, тоже антисемитскую с упоминанием имени Мейерхольда. Сегодня у него обсуждение рукописи в секции.

5 февр. Ночевал у Эммы после «Идиота». Приехал рано утром, еще затемно.

Эмма играет хорошо, кое-где чуть пережимает и через несколько спектаклей будет играть великолепно.

Смоктуновский играет удивительно. Конечно, это на много голов выше его Гамлета.

Колоссальный успех, 8 милиционеров у входа в театр, почти 20 минут оваций после окончания.

<…> [вставка — вклеена статья из газеты: «Фильм о русской актрисе» — про съемки «Зеленой кареты», об Асе Асенковой]

Эта заметка напечатана сегодня в «Смене», но она уже устарела: съемки уже закончены… <…>

В нынешней «Смене» беседа с гипнотизером Куни[55], подтверждающая косвенно рассказ Шаламова о букинисте[56].

7 фев. Фрид прислал мне номер многотиражки Ленфильма с статейкой о «Зеленой карете»[57]. Господи, как странно вспомнить, как я писал пьесу об Асенковой в лагерной больнице, как заставлял себя думать о ней в подвальной одиночке на Лубянке. И, вот…[58]

9 фев. <…> Вчера вечером у Берковских (при Анне Бор. Никритиной) рассказываю о гибели Мейерхольда. И сегодня днем у них. Приехал с ужасной головной болью. Они меня лечат. Вечером Л. Я. рассказывает, как ее в декабре 52 года таскали, заставляя оговорить Эйхенбаума[59]. Это было, когда планировалось несколько параллельных дел в разных областях. Может быть, этому помешала только смерть Сталина. Встречи происходили в номере Октябрьской гостиницы. Неблаговидная и подозрительная роль Эльсберга[60]. <…>

Странное и тревожное письмо от Надежды Яковлевны. «У меня нет сил жить, нет сил писать, нет сил думать и дышать… Откуда же взять оптимизма, чтобы написать Вам письмо. Но получать письма я люблю. Н. М. Не забывайте меня и пишите. 5 февраля».

Как ей помочь?

10 фев. <…> Киселева кладут в больницу. Белокровие и частичный паралич правой стороны[61].

15 фев. [этот и следующий листы в сшитой машинописи дневника явно переставлены местами] <…>

Н. Я. Берковский привез из города «Лит. газету» с дискуссией вокруг статьи М. Лифшица[62]. Ее прочитала Л. Я. Гинзбург и дала мне. Сейчас буду читать. Библиотекарь дал мне № 1 «Москвы» с окончанием романа «Мастер и Маргарита». <…>

12 фев. Сегодня была Эмма и уехала. Обычные объяснения. Потом — вроде ничего… Не хочется об этом думать. <…>

Страннейшее письмо от Н. Я. с рассказом (длинным) о каких-то изменах ее с Татлиным и О. Э. с Ольгой Ваксель в 25–27 гг. и просьбой найти сына О. Ваксель и попросить у нее[63] дневник матери. Будто бы там может быть какая-то «клевета» и пр.[64]

Я человек любопытный и могу этим заняться, но зачем это Н. Я.? И еще просит разыскать некоего доктора Гревса и узнать о смерти О. Э. <…>

Очень тепло.

Хочется ранней весны и жить в Загорянке одному. И работать целыми днями.

16 фев. <…> Письмо от Рудницкого. <…> Любопытная новость: в № 1 «Литер. Грузии» за этот год опубликовано 60 стихотворений Мандельштама и статья о нем на 2 листа Маргелашвили[65]. Сказал об этом Лидии Яковлевне — она очень удивилась. Костя переезжает на Аэропортовскую. <…>

17 фев. <…> Вечером звоню Эмме. Она сообщает, что получает квартиру на Дачном[66]. Взволнована.