На следующее утро и состоялся этот телефонный разговор:

— Алло, — ответил низкий женский голос.

— Здравствуйте, это Клара, — она не успела сказать запланированную речь до конца, хотя перед звонком даже репетировала.

— Да знаю я, что случилось? — прервал её голос.

— Я больше, наверное, не приду к вам, только деньги хочу забрать.

В трубке было тихо, словно связь пропала, Клара глянула на экран телефона, время разговора шло, и как раз в этот момент молчание прекратилось, Татьяна Николаевна заговорила:

— Как знаешь. Заходи, чтобы меня точно найти, то в среду.

— Хорошо, спасибо, до свидания.

— Ага, пока.

Услышав гудки у Клары на сердце стало легче от того, что больше не придётся туда ходить, всё время посматривать на часы и ждать конца рабочего дня, но душевное облегчение длилось недолго, потому что в комнату ворвалась мать, на лице страшная маска, которую Клара стала называть просто маской, совсем свежая, ведь теперь Клара хорошо видела градации и могла распознать как давно человек пил спиртное, с точностью до дня, конечно, она сказать не могла, но знала, что к трём неделям маска полностью сходит с лица, а чем она явнее и гаже, тем свежее дата опьянения. Мать пила вчера, вот сегодня и маска тут как тут. Хотя это лишь название, Клара просто видела искаженные уродствами лица, а масками называла их для самоуспокоения.

— Что значит ты больше не пойдёшь? — мать возвышалась над Кларой как штормовая волна, — тебе же звонили, вызывали туда!

— Это я звонила, сказала, что больше не пойду.

— Ты думаешь я совсем дурочка или что? Мать у тебя идиотка? Я всё слышала, тебе позвонили, а значит ты там нужна, ты подставляешь людей, у тебя есть совесть?

Клара быстро раскинула в уме, что подставить она могла бы только Дашу, но на смену уже как неделю есть новая работница.

— Это звонила я, я не могу больше там работать, — пока ещё твёрдо говорила Клара.

— Не можешь потому что у тебя одни гулянки на уме? — и мать куда-то ушла, вернувшись уже с ремнём. — Где ты вчера была, а? Отвечай!

— На работе! — орала теперь уже Клара, кстати, как о работе она сказала об этом месте впервые, раньше говорила, что идёт в ресторан или на смену.

— И что воняет по всему дома перегар от твоей работы? — мать замахнулась и ударила Клары пряжкой ремня по ноге.

К глазам тут же прильнули слёзы в одинаковой степени от обиды и от боли, ведь сама мать, никогда не работала ради денег, при малейших конфликтах уходила со своих работ и трудилась там, где ей было комфортно по графику и по коллективу, а деньги благодаря отцу всегда стояли на втором месте. Клара же в пятнадцать лет наслушалась больше чем её мать за жизнь. И сама об этом догадывалась, поэтому и было больно и обидно. Боль жгла ударенную ляжку, а обида сердце, только лишь на этой смеси Клара и выпалила:

— Это от тебя воняет, только ты вчера нажралась в этом доме.

Мать сначала широко раскрыла глаза, потом казалось попятилась на несколько миллиметров, но шоковое состояние длилось недолго, через мгновение бляхой ремня своего мужа она заехала дочери прямо по лицу, удар пришёлся в щёку.

— Прекращай эти разговоры. — Мать говорила не своим голосом, — я у тебя тупая, так ещё алкашка? Я что под забором валяюсь? Неблагодарная скотина, зачем тебя только рожали, пятнадцать лет ничего не можешь, ни в школе, ни на работе.

Далее уже опешила Клара, потому что мать плюнула ей прямо лицо. Омерзение к себе, которое она испытала сейчас, вряд ли чувствовала раньше, ни на балконе с тем парнем, ни, когда её схватили за зад на смене, но вслед за плевком она увидела очередной замах ремня, на этот раз что-то заставило схватить мать за руку и вырвать у неё импровизированное орудие, вот только пока вырывала как-то попала ей локтем по лицу, от чего мать завизжала и со слезами выбежала из комнаты. Спустя секунды Клара услышала, что мать кому-то звонит и говорит, что дочь её избивает, причём это был не просто разговор, а крик сквозь слёзы, с хлюпаньями и завываниями.

Тут ещё домой и отец пришёл, который вообще не понимал, что происходит, и прямо такими словами и спросил это стоя в коридоре так, чтобы видеть и жену, и дочь.

— Она уходит с работы, — плакала мать в кухне, судя по всему с сигаретой, ведь запах табака уже стоял в Клариной комнате.

— Ну и что? — неожиданно для дочери не осознал масштаб проблемы отец, — и так два месяца, хватит.

— Её Инна туда устроила, что я ей скажу теперь, она же всех подставляет!

— Да про меня там даже никто не знал, я сама устроилась, и сама справку сделала, иди поцелуй свою Инну в, — и Клара сказала куда, — такая же как и ты, только бухать и может.

— Клара! — рявкнул отец, теперь уже привычно для дочери заступаясь за жену.

— И правда, тебе твоя Инна дороже дочери? Она два месяца отработала и так, по двенадцать часов, а ты когда работать начала после универа? Только после декрета?

Мать похоже растерялась и не нашлась, что ответить и видимо на этом конфликт был погашен, потому что по крайней мере в тот день никто уже никого не трогал. Кларе стало немного легче, если не сказать полностью, потому что было приятно, что отец стал на её сторону, раньше такого вообще не бывало. Поэтому с чуть более лёгким сердцем она порылась в портфеле, нашла сигареты и жвачку, взяла наушники с телефоном и отправилась на улицу, чтобы «подлечить себе нервы» привычным способом. Когда стемнело она вернулась домой, родители уже спали и отлично, потому что даже взглядами встречаться с ними не хотелось.