Минаев, держась за нос и пытаясь остановить хлещущую кровь, ничего ему не ответил. Но Юля уловила гневные взгляды, обещающие изощренное возмездие, которые он бросал на Диму.

– Леди, да вы просто нечто! – обратился к ней смеющийся Орлов. – Одним своим присутствием заставляете держать себя в форме! – дурачился он, уводя ее подальше от губернатора.

А вот Юле было не до смеха. Она остановила его, положив ладонь на грудь:

– Ты зря это сделал. Он отомстит. Это страшный человек. Жуткий. Он специально так себя повел, чтобы Барина подначить, чтобы тот с цепи сорвался, и стало легче его уничтожить. Руслан, он же без тормозов, а я – его слабое звено. Его крыши Феликса больше нет, а значит, Баринов уязвим. Понимаешь? А сейчас Минаев на тебя переключится. Он не прощает такого. Тем более… ты за кого сейчас вступился? За меня? За шлюху?

Юля пыталась ему объяснить, вглядывалась в его лицо, но Орлов, словно не слышал или не придавал значения ее словам. Он зачарованно смотрел на ее ладонь у себя на груди, шумно сглотнул и заулыбался. Затем перевел взгляд на Юлю и ответил:

– Я понял.

– Что ты понял?

– Ты предполагаешь худшее в людях, потому что ничего хорошего не замечаешь в себе, – сказал он, прижимаясь теплыми губами к ее ладони. Юля не могла вымолвить ни звука. Она, словно завороженная, вглядывалась в его умопомрачительно красивое лицо, в эту секунду осознавая, что его светло-серые глаза, обрамленные ярко-карим ободком, отражают заведенный двигатель. Когда педаль сцепления уже выжата, зажигание включено, стартер запущен и остается только сильнее давить на газ… В это мгновение Юле показалось, что она даже слышит рев мотора, набирающего скорость. Она поняла: его уже ничего не остановит…

– Юля! Марш на сцену! – зло рявкнул Баринов, входя к ней в гримерку, сразу после того, как она закончила выступление в постановочном шоу.

– Я только оттуда, – возмутилась она, уже переодевшись в собственную одежду.

– Ты прикинь? Оля, стерва, обдолбалась, ща в сортире никакая сидит, – ругался Баринов на одну из стриптизерш, – Завтра же с вещами нах…!

– Барин, ты забыл? Я стриптиз не танцую больше.

– Юль, у меня в зале серьезные люди сидят.

– И че? У тебя дофига куколок! Пусть они танцуют.

– Мне профессионалка нужна. Я тебя прошу. Премия тебе обеспечена.

– Крупная, Барин, очень крупная, – нехотя, но все же согласилась Юлия и пошла надевать блестящий лиф, трусики и пятнадцатисантиметровые каблуки.

Зал погрузился во тьму, Юля подошла к пилону, зазвучала медленная эротическая музыка. Первая вспышка осветила ее парящей наверху. Снова темнота, и вновь вспышка. Юля медленно опускалась вниз по пилону. Несколько красивых обольстительных поворотов, пикантных акробатических движений и вот уже все посетители заведения, оторвавшись от своей выпивки, таращились на нее во все глаза. Многие думают, что танец на пилоне – это разврат. Они ошибаются – это целое искусство. Надо уметь не опошлить танец, а раззадорить клиента настолько, довести его до максимальной точки кипения, чтобы он отдал последние деньги только для того, чтобы иметь право к тебе прикоснуться. Барин прав – она истинная профессионалка. Если бы Юля до сих пор работала в эскорте, Баринову пришлось записывать клиентов в очередь после сегодняшнего выступления.

Она грациозно опустилась на шпагат, подняла руки к груди, чтобы сексуально снять лиф под оглушительные аплодисменты мужской аудитории, как вдруг увидела наблюдающего за ней Дмитрия Орлова. Стиснутые зубы. Сжатые кулаки. На шее заметно биение пульса. Он смотрел на нее в упор. Его ледяной резкий взгляд отражал взвод спускового механизма. Напряженный, вплоть до замершего дыхания. Юля застыла в ожидании. Орлов саркастично улыбнулся, хлопнул бокал виски залпом, встал из-за стола и пулей вылетел из зала, под удивлённые окрики ничего не понимающего Баринова.

Юля, тоскливо глядя ему в спину, так и не смогла заставить себя оголиться перед публикой. С видом гордой королевы с полным чувством собственного достоинства она грациозно поднялась с колен, но лиф свой не сняла. С видом победительницы она улыбнулась, развернулась и ушла со сцены, звонко цокая каблучками.

Зашла в гримерку, подошла к раковине и обдала себя ледяной водой. Ее руки тряслись, дыхание стало прерывистым. Под напряженным Диминым взглядом она словно умерла и возродилась одновременно.

– Профессионально, – Баринов как всегда без стука вошел в ее гримерку. – Но я все же рассчитывал на более откровенное шоу. В любом случае, это было фантастически. Публика осталась в восторге, – хмыкнул он.

– Еще бы! – буркнула Юля.

– Завтра ты мне тоже понадобишься. Надо будет снова заменить эту овцу.

– Нет, – воскликнула Юля, вскинув руки.

– Что значит “нет”? – Баринов настолько сильно и искренне удивился, что напоминал четырехлетнего малыша, которому мама в первый раз отказалась покупать новую яркую игрушку. Его глаза расширились от удивления, и он даже приоткрыл свой рот. Юля не удержалась и хохотнула.

– Все, Барин! Натанцевалась я! – с полной решимостью заявила она. – Баста! Концерт окончен!

– Юля, ты чего?! Слушай, если ты устала и тебе нужен отдых, то я готов дать тебе пару дней…

– Нет, Руслан, ты не понял. Все! Кончено. На сцену я больше не выйду. Оттанцевалась молодая газель! – Юля, надевая халат, зыркнула на него с такой решительной злостью, что Барин даже опешил.

– Слушай, если ты из-за Димы, то я…

– Орлов здесь не при чем. Это мое решение. Я устала, понимаешь? Устала. Точка. Хватит с меня. С девятнадцати лет на сцене. Я заебалась раздеваться догола перед пьяными, тупыми, но богатыми мужиками. Мне уже тридцать два. Передаю эстафету другим, молодым и красивым. А я больше не хочу, не могу и не буду. Хочешь, ори, хочешь – бей, хочешь – расстреливай. Мне уже по фигу. Достало.