Лэнс откинул голову на спинку кресла.

– Я мог сказать тебе это только наедине. Уиндхема не видели с самого вечера перед пожаром. Горничная сказала, что он изрядно выпил и заснул. Все слуги клянутся, что он не выходил из дома.

Найджел отвел взгляд. Он смотрел на Париж, и пламя камина высветило его четкий профиль.

– Пожар начался очень рано. Если он был мертвецки пьян, то мог и не проснуться. В таком случае майор, похоже, погиб в огне.

Голубые глаза Лэнса казались бездонными, как небо.

– На пепелище не обнаружено никаких следов тела, но точно мы будем знать, если он так и не появится.

– А где был ты?

– В районе Монмартра. Всю ночь я провел в одной таверне. Могу предоставить свидетелей, если хочешь.

Фрэнсис заметила гнев Найджела и поняла, что это не притворство.

– Ради всего святого, Лэнс! Если бы я считал тебя предателем, то подумал бы, что ты подкупил свидетелей. Но все дело в том, что я так не думаю.

– Но ты обнаружил, что кто-то тайно работал против нас еще с тех времен, когда мы были в России. Это мог быть я.

Найджел пересек комнату и принялся ворошить кочергой угли в камине.

– Ужасно, не правда ли? Если Уиндхем не появится, то этот крайне странный поджог бросит тень подозрения на него.

– Я не хочу в это верить. – Лэнс вытащил свою табакерку и принялся разглядывать ее крышку.

– Тогда остается лишь надеяться, что скоро он ввалится сюда и с сонной улыбкой объявит, что провел ночь в борделе. Но понимаешь, перед тем, как он отправился в Лондон, я рассказал ему о своем открытии. Я сообщил об этом и тебе, и, разумеется, лорду Тренту. – Найджел отбросил кочергу, взял в руки заварочный чайник и выплеснул остывшую жидкость на угли. – Сначала нужно почистить эти проклятые дымоходы, а потом ожидать приличного огня.

Лэнс закашлялся от внезапно повалившего из камина дыма.

– Когда я сообщил Уиндхему новость, что ты сам приезжаешь в Париж, он, похоже, обрадовался.

Найджел поставил на место чайник.

– Ты хочешь сказать, что он не был похож на человека, впавшего в панику и пытающегося скрыть следы своего преступления в огне? Если бы Уиндхем был предателем, его трудно было бы раскрыть. Мы профессионалы, привыкшие скрывать свои истинные намерения. Хотя, Бог мой, это выглядит так неестественно.

– Но насколько хорошо мы знаем друг друга? – Лэнс опустил глаза, будто бы рассматривал свои тщательно отполированные ногти.

– Мне казалось, я знаю Уиндхема, – с оттенком насмешки произнес Найджел.

Лэнс посмотрел ему в глаза.

– Мне казалось, что я знаю тебя. Думал, для тебя будет невыносимо находиться в этом доме. Я с ужасом ждал твоей реакции. Однако после первого приступа раздражения ты ведешь себя так, словно это нисколько не беспокоит тебя. И это несмотря на то, что Катрин лежала на этой кушетке и смотрела в это самое окно. Вас связывало… – Он взглянул на Фрэнсис и умолк. Лицо его было белым как мел.

– Что связывало? – вкрадчивым голосом спросил Найджел. – Что тебе известно, Лэнс? Умоляю, не нужно щадить меня. Фрэнсис знает о Катрин, и если у нее нет желания слушать твой рассказ, то она может выйти из комнаты. Наступившее молчание нарушил стук в дверь.

– Войдите, – поднял голову Найджел. В комнату вошел слуга и поклонился.

– Месье Антуан? Вас просят спуститься в конюшню. Конюхи поссорились из-за лошадей.

Найджел поклонился Фрэнсис и Лэнсу, на лице его застыло насмешливое выражение.

– Как я уже говорил, мы живем на грани хаоса. Нельзя допускать ссор между слугами. Надеюсь, вы меня извините.

Лэнс закрыл лицо руками.

– Боже мой! Боже мой! Почему вы не можете как-нибудь повлиять на Риво? – Его длинные пальцы ухватили пряди белокурых волос. – Вы же его любовница, черт возьми! Неужто не в ваших силах вырвать его из этого ужасного… Проклятие! Возможно… после Фарнхерста… вы ненавидите его, и вам все равно?

Фрэнсис старалась держать себя в руках.

– Ужасного… чего, мистер Спенсер?

Лэнс вскочил с кресла и принялся рыться в сумке, которую принес с собой.

– Я привез это из Англии. Не знаю, зачем я это сделал. Мне следовало сжечь их.

Он протянул стопку бумаг Фрэнсис. Она взяла один листок. На грубой гравюре были изображены несколько человек, мужчин и женщин. В первое мгновение она ничего не поняла, но постепенно до нее дошел смысл рисунка. Она взглянула на следующий листок. «Развлечения маркиза, или Они все делают это». На этот раз среди мужских и женских фигур был осел.