Улыбаюсь. 

Достаю телефон. В двух шагах от нее стою и набираю сообщение. Она даже внимания не обращает, гипнотизирует экран, и я ей ещё шанс даю, правду сказать. Отправляю:

"Чем дома занята?"

Пиликает ее телефон. Тонкие пальцы быстро летают по клавиатуре, и мне приходит новое вранье: 

"С подругой сижу".

Сверлю ее взглядом и убираю сотовый в карман.

Мало ей было намека про плётку? 

– Антоша, поздравляю, - у стола вырастает директриса, нахваливает его красный диплом и выясняет, куда он собирается поступать. 

– Ко мне в институт, - Лиза манерно поправляет волосы. 

Аня громко хмыкает. Ее в институт к матери никто не звал, отец сам выбрал, куда она после пансиона отправится. 

– А это...- директор переводит глаза на Аню. 

– Я подруга Лизы, - говорит она почему-то и нагло хлопает мать по плечу.
– Учились вместе. Теперь вот работаем. 

Разница в возрасте между ними очевидна, и директриса вежливо кивает, отступает, по пути ловит повара, а Лиза с перекошенным лицом хватает со стола бокал шампанского, едва я успеваю разлить шипучую жидкость и смотрит на Аню. 

– Что?
– та встряхивает волосами.
– Сама просила называть тебя Лиза. У меня спросили кто я, отмалчиваться было невежливо, нет? 

– Дома поговорим, Аня. 

– Тогда это случится завтра, - она проверяет телефон и с ожесточением толкает его в карман рюкзака. Рваные движения, поджатые губы, расстроилась.
– Мы же на базу едем? Когда? Здесь скучно. 

– Разве жизнь не слишком коротка, чтобы скучать?
– говорю, и она оборачивается, резко, лёгким ветром приподнимаются волосы и падают обратно на шею. 

Протягиваю ей бокал. Она машинально берет. Смотрим друг на друга, она хлопает длинными ресницами. 

Она ведь понимает, что это значит. 

Я больше суток сыплю изречения Ницше в наших переписках.

И сейчас тоже прозвучала его цитата. 

Свежий воздух, природа, комары и красота.

Трёхэтажные бревенчатые домики, русская баня с омолаживающей купелью под открытым небом, беседка с мангалом, пруд. 

Или речка, я не видела. 

В воздухе висит запах шашлыка, жарятся первые порции. Вдыхаю аромат специй и сижу на лавке.

Беседка крытая, крыша треугольником, красно-белая, как шапочка у мухомора. 

– А мы тут все поместимся?
– суетятся родители, таскают тарелки на стол, приборы, расставляют салаты.

Хмыкаю в стакан с соком. 

Беседка огромная, столы длинные, да тут свадьбу можно закатить. 

При желании.

Отстраненно наблюдаю за суетой. Выпускники ушли купаться, родители готовят им пир на весь мир, а вот я ни туда, ни сюда, держу телефон под столом и листаю переписку с Виконтом, с самого начала, со вчерашнего утра. 

Первое сообщение с незнакомого номера я прочитала, когда только проснулась, открыла глаза:

"Не приезжай, если не хочешь, чтобы мы снова оказались в одной постели"

А я как раз собиралась к маме. 

И была возмущена. 

Это шутка? Намек? Кто-то номером ошибся?

Пока умывалась, пока одевалась, пока шла на завтрак держалась, и любопытство в дежавю переросло, когда ложкой зачерпнула кашу казалось, что это сообщение именно для меня.

И я ответила:

"А если хочу?"

В одну постель неизвестно с кем - это дурость, даже кашу доесть не смогла, так было смешно. 

И волнительно, ведь я ждала ответа. И ответ пришел:

"Счастье мужчины - я хочу. Счастье женщины - он хочет". 

И это была первая цитата. А следом за ней сообщение:

"Неправильно набрал номер".

И я поверила, что неправильно, но все равно на телефон смотрела, ждала ещё.

И злилась. На его наглость, самонадеянность. И когда садилась в машину, написала сама:

"Неправильно ты не номер набрал. А ориентир жизненный выбрал. Счастье женщины не в твоих хотелках".

И он ответил. И мы переписывались всю дорогу.

И мне очень понравилось.

Но вот теперь...

– Антон!
– слышу пораженный голос мамы и поднимаю глаза от телефона. 

На улице уже шумят вернувшиеся с озера выпускники. А в беседку, минуя родителей завалились Антон с Владом. Оба в один шортах, волосы мокрые, на лицах бескрайняя безмятежность, именно так выглядят люди, что находятся в равновесии с собой, предвкушающие завтрашний день, именно на эти открытые улыбки все и тянутся.