Я поспешно напечатал, почему-то переживая, что она распрощается: «Ты не отвлекаешь».

«Хорошо», — плюс довольный смайлик. Я сделал еще глоток и покачал головой. Раньше мне казалось, что только подростки пользуются ими, чтобы выразить бурлящие эмоции, оказалось, что ошибся.

«А ты кто по профессии?»

Я прикусил губу и осмотрелся. Что тут скажешь? Если отвечать, то долго и обстоятельно, а желания не было, да и возможности тоже. Хотя, положа руку на сердце, я и сам не знаю, в этой жизни столько всего перепробовал. В молодости вообще не задумывался, кем хочу стать. Была единственная цель — заработать побольше денег. Они значили для меня свободу на тот момент. Возможность сесть и уехать на другой конец света, когда захочу. Пойти и купить то, что я хочу, а не то, что дают. Не зависеть ни от кого. Ни у кого ничего не просить. Приобрести машину, дачу, дом. Работа была частью жизни. Чем заниматься без нее, я даже и не представлял себе. Постоянная беготня, контракты, встречи. Я был, что называется, женат на работе — занимался всем, что наиболее доходно. В конце концов остановился на сфере недвижимости и строительства. Отличное капиталовложение в постоянно строящемся мегаполисе. Заработал себе солидную репутацию и прочное место на рынке и не собирался его уступать конкурентам.

«Я точно не отвлекаю?» — забеспокоилась Лера, пока я думал. Вопрос-то она мне задала не сложный, а вот что ответить, я и не знал. Почему-то казалось, что правда ее спугнет.

«Я архитектор», — снова наврал я, хотя совершенно в этом не разбирался. Мне часто приходилось сталкиваться с этими людьми по работе, видимо, поэтому и всплыло сразу в голове.

«Здорово! — прислала восторженный смайл Лера, но следующий вопрос задать не позволила: — У тебя есть дети?»

Я откашлялся и повел плечами, словно девушка может меня видеть. На мой ответ «Нет» последует логическое продолжение в виде «А почему?» и тут мне придется тяжко. Валерия, конечно, задавала обычные вопросы и не видела в этом ничего такого. И потом их мне задавали многие, в том числе и родители Кати. Но не стану же я рассказывать, что она б'oльшую часть времени проводит на коврике возле кровати, а не в моей постели. И что дома мы не приемы устраиваем или тихие вечера у телевизора с бокалом вина, а ролевые игры с наказанием. О детях речи вообще не шло. Какой из меня отец? Чему я могу научить ребенка? Как правильно держать хлыст и как удобнее складывать ладонь для порки? Да и Катерина не испытывала особой симпатии к детям. Я как-то раз заметил брезгливую гримасу на ее личике, когда мы проходили мимо детской площадки. Многие мои старые знакомые, да та же Карина, детей любили в любом их проявлении: грязных, мокрых, орущих, чужих или своих. Катя не была в их числе. Ответ мы выбирали, обычно исходя из ситуации. Кому-то говорили, что не можем, кому-то, что не хотим. Часто выслушивали раздражающие лекции на тему под названием «Дети — цветы жизни». Реакцию Леры я предугадать не мог, потому что совершенно ее не знал. Пока я колдовал над ответом, в дверь вошел представитель застройщика, неся перед собой папку с документами так, словно тащил золотое яйцо Фаберже.

«Мне пора. Извини», — быстро напечатал я.

«Угу», — пришло от Лисицы и через секунду, прежде чем я успел отключиться, увидел значок «целую».

Black wolf

Постепенно наша переписка с Валерией переросла во что-то само собой разумеющееся. Утром мы желали друг другу «доброе утро», вечером перед сном говорили «спокойной ночи». Общение в течение дня практически не прерывалось. Девушка целый день проводила у компьютера, уж не знаю, как она могла при этом работать, но имела возможность постоянно находиться в сети. Я же заходил туда, когда получалось. Иногда мы перекидывались ничего не значащими дежурными фразами, иногда наоборот — часами зависали, обсуждая серьезные темы. Точек соприкосновения оказалось много, несмотря на солидную разницу в возрасте. Когда она спросила об этом впервые, мне снова захотелось соврать, но побоялся, что опыт быстро выдаст меня, поэтому ответил честно. Она смутилась, узнав, сколько мне лет, ведь я скрыл информацию об этом на странице. Вновь начала мне выкать, даже поинтересовалась отчеством. Но со временем смогла расслабиться, когда поняла, что давить авторитетом я не намерен.

Мне было невероятно легко с ней и совершенно не хотелось касаться определенных тем. Она понимала и не настаивала, позволяя и мне плавно обходить острые углы. Лера присылала смешные картинки и приколы, я фотографировал Москву, которую она никогда не видела. Постепенно у меня даже выработался рефлекс: каждый раз, когда я видел что-нибудь интересное, делал снимок и посылал ей. Она радовалась всему, как ребенок, казалась мягкой и веселой, как лисенок на ее аватарке, без грамма хитрости и лукавства, которые часто приписывают этому зверьку. Однажды я устроил ей целую экскурсию по Москва-сити, показывал строящиеся дома, в которых бывал, и интерьеры гостиных, выдавая за свои работы.

Девушка не стеснялась задавать вопросы, и я однажды чуть не засыпался, когда она стала донимать меня компьютерными программами для создания моделей зданий, благо на тот момент я находился в офисе и перечислил все ярлыки, расположенные на рабочем столе одного из своих служащих, который смотрел на меня, открыв рот и выпучив глаза. Однако когда Лера попросила прислать фото моего дома, я схитрил. Мне почему-то совсем не хотелось признаваться ей в некоторых вещах. Я потоптался на подъездной дорожке и, кинув еще раз взгляд на массивную дубовую дверь и две огромные кадки с туями, направился к домику для гостей чуть поодаль. По сути, эта недвижимость тоже принадлежала мне, и не важно, что в ней никто не жил. Выбрав ракурс, чтобы в окнах не отражался основной дом, сделал пару снимков и отослал. Дальше мне предстояло держать ответ по поводу планировки и благоустройства территории, о площади которой я снова умолчал. Из нашего недолгого общения я убедился, что чужое благосостояние вряд ли вызовет у нее крики восторга, подхалимские речи и сладкую лесть. Она, скорее, не напишет мне больше ни строчки или сведет общение к минимуму, чем рассыпется в комплиментах на этот счет.

Со временем я узнавал о девушке все больше: ее вкусы и стиль жизни. Она была начитанным и находчивым собеседником, тактичной и любознательной. Но в группе не спешила выходить из тени и также редко комментировала посты, чаще обсуждая интересующие ее темы со мной. Не кривила душой, в отличие от меня, часто озвучивала свои мысли, искренне радовалась и удивлялась. В ней было что-то совсем детское, что неимоверно подкупало. И еще я видел, что тема ей действительно интересна. Она старалась понять ее основной психологический аспект, хотя и различные техники не обходила вниманием. Среди проставленных лайков легко можно было отследить интересующие ее моменты. Она сама как-то говорила, что расставляет их только тогда, когда что-то отправляет в закладки. И ее выбор мне определенно нравился.

Лисенок

Ни мороза, ни солнца, ни чудесного тебе дня, а грусть-тоска в высоком разрешении перед носом в виде широкоформатного монитора. Хотя этот момент один из немногих плюсов моего унылого существования зимой. Верстка журнала — не такая уж и сложная работа, больше монотонная и скрупулезная, нежели увлекательная. Может показаться, что работать в журнале здорово и интересно, но это не так. Особенно если этот журнал больше напоминает брошюру, а издатель на грани банкротства, но настолько упертый, что никогда в том не признается.

Надежда Петровна, директор конторы, в которой я работала, была уверена, что занимается исключительно благородным делом, печатая новости местного разлива, хотя читателей от силы было человек десять. В силу скудности продаж доход от дела был мизерным, как и количество сотрудников, и держалась контора на плаву исключительно благодаря рекламе. В маленьком кабинете нас было трое: я, перманентно создающая вид бурной деятельности, девочка Аня, добывающая рекламные записи по всему городу, и сама хозяйка, с умным видом наставляющая нас.