Так уж вышло, что именно герцог стал главой нашей семейной сборной солянки, хотя я, конечно же, предпочла бы увидеть в этой роли своего соотечественника. Но больше просто было некому. Алис был слишком молод, господин Элдий — слишком стар, а Нюнь... А Нюнь был просто Нюнь. Я любила бывшего нищего, как близкого родственника, но прекрасно осознавала на что он способен.

— Лушка! Братик, — дверь в сторожку распахнулась и в комнату влетела счастливая Анни и повисла на брате, который вскочил ей навстречу.

— Анни! — сын захохотал, обнял сестру и попытался приподнять, — ну, ты и выросла! Тяжеленная стала!

— А сам-то! — Анни сияя улыбкой, ткнула брата в плечо, — вон как вымахал. Скоро маму догонишь!

— А это кто? — Лушка заметил Катрилу, которая, прижавшись к стеночке, осторожно просочилась в избушку.

— Это Катрила, — пояснила Анни и нахмурилась, — и не смей ее обижать! Хоть пальцем тронешь и тебе не поздоровиться! Ты понял?

Голосок дочки звенел от негодования. И я насторожилась. Опять «камешек»?

— Да, больно надо, — обиделся Лушка, — я с девчонками не дерусь.

— Это сейчас тебе не надо, — Анни смотрела на него строго и осуждающе. И добавила, подтверждая мои догадки, — а потом, когда вырастешь, очень даже надо будет.

Хм, я с интересом взглянула на девчонку, жмущуюся к стене... Первая любовь? Похоже на то. А ведь она прехорошенькая. Если выпрямится, уберет с лица это перепуганное выражение, а из глаз страх загнанного зверька, то будет красавица. А то, что на пару лет старше Лушки... Ну, когда это мешало любви?

Дети, как раньше сидели вместе на скамеечке и болтали, держась за руки. Анни заливисто хохотала над незадачливыми Сиргой и Михой, которые с самого детства постоянно влипали в разные курьезные ситуации.

Анни через несколько дней исполнится восемь, Лушке сейчас одиннадцать, Сирге и Михе — двенадцать и тринадцать, а Дошке уже пятнадцать... И когда дети успели вырасти? Я смотрела на моих малышей со радостной улыбкой. Пожалуй, впервые за много дней я была по настоящему счастлива.

Ближе к обеду Тайка приволокла в сторожку огромный поднос с едой. Как дотащила — не знаю. Накрыла на стол и хотела уйти, но я ее остановила. Я знала, это неправильно. Это против этикета и даже приличий. Но мне вдруг стало все равно. Я поняла, что страшно соскучилась по той простой жизни в Нижнем городе, где людям надо очень мало, чтобы быть счастливыми. Где не было этикета и субординации, и можно было запросто пригласить всех к столу.

Обедали мы все вместе: я, Лушка, Анни, Тайка и Катрила. Тайка немного смущалась, а вот Катрилу пришлось усаживать за стол чуть не силком. И она сгорбилась на скамеечке, подрагивая от страха, и смотрела на нас огромными перепуганными глазами. Особенно на Лушку.

Надо с ней что-то делать. Ребенок не должен быть таким. Тем более, я же видела, какой была девочка, когда играла с Анни. Значит ее можно вытащить из этого омута ужаса, в котором она живет всю свою жизнь. А пока пришлось проследить, чтобы она хоть что-нибудь съела, прежде чем вновь сбежать в свой уголок.

Лушка с легкой улыбкой рассказывал нам, как он жил все время. Он сильно изменился, повзрослел. К тому же в нем появился какой-то неуловимый аристократический лоск. Это ощущалось во всем: в осанке, взгляде, разговоре... А я радовалась и мысленно поставила галочку, что нужно поблагодарить герцога Форента.

Время пролетело незаметно. Граф Шеррес пришел, когда за солнце скатилось к горизонту, и вот-вот должны были наступить вечерние сумерки. Ворота в Высокий город открывались всего два раза в день: утром и вечером. Поэтому Лушке надо было уходить.

Прощаться оказалось тяжело. Анни плакала, я старалась не плакать, но слезы сами текли из глаз, Лушка по-мужски крепился, хотя подрагивающие губы выдавали его состояние.

— Лушка, — я обняла его крепко-крепко, — ты просто помни, что мы с Анни тебя очень любим. И я постараюсь сделать так, чтобы мы виделись почаще. Я обещаю, что что-нибудь придумаю.

— Ладно, мам, — кивнул он, — я же все понимаю. Ты, главное, сама осторожнее будь. Если с вами что-нибудь случится, — он отвернулся, шмыгнул носом. — Дядя Род говорит, что ты ввязалась в опасную авантюру. Но ты же справишься, да, мам? Все же будет хорошо, да?!

— Конечно, все будет хорошо, — кивнула я и прошептала на ухо сыну так, чтобы никто не услышал, — я же принцесса, малыш. А ты принц. И мы должны быть сильными.

— Да, мам, — Лушка вздохнул и отцепился от меня. Поднял глаза на графа Шерреса, — я готов, ваше сиятельство. Идемте.

И первый вышел из сторожки.

Граф улыбнулся... как-то странно... понимающе что ли и, поклонившись нам с Анни, шагнул вслед за моим сыном.

И тут до меня дошло! От безумной радости, я совсем забыла о том, что граф Шеррес хорошо знал моего отца. А Лушка был его маленькой копией. И вполне вероятно, граф догадался кто такой мой сын. Я похолодела. Кровь отлила от лица, голова закружилась, а ноги подкосились. Я рухнула на лавку у стола, за которой мы провели весь день.