— Да вы же убили семьдесят человек! — завопил Стасик, стремясь докричаться до совести Гамала. Но он старался зря. Если у старика и была когда-то совесть, она давно атрофировалась за годы бездействия.

— Вижу, мы не найдем общего языка, — решил Гамал и направился к двери. — Когда-нибудь ты меня поймешь. Мудрость приходит с возрастом. Иногда. Правда, чаще бывает, что не приходит вообще.

— Вы же семьдесят человек вынесли! — крикнул ему вслед Стасик, но дверь за стариком уже захлопнулась.

Стасик рухнул на кровать и схватился за голову. Он давно подозревал, что Гамал происходит из темной империи, но не думал, что злодейские принципы сидят в нем до сих пор, и не выветрились даже за годы изгнания. Эвон чего придумал — несправедливо с ним обошлись. Не облысей Стасик после купания в луже магических отходов, у него непременно встали бы дыбом волосы. Этот милый дедуля отравил семь десятков человек, притом, по сути дела, ни за что. Просто потому что девчонка, на которую он положил глаз, предпочла другого кавалера. И самое ужасное заключалось в том, что поехавший дед не видел в своем поступке ничего плохого. Наоборот, считал себя невинной жертвой.

Вот как работали головы у злодеев. Если он стремится стать темным властелином, ему придется превратиться в такого же бездушного и бессовестного негодяя. Стасик сомневался в том, что у него получится. Он не отказался бы побыть грозным владыкой, но чтобы при этом не пришлось творить никаких зверств и мерзостей. И еще чтобы ему наконец-то выдали гарем прекрасных эльфиек.

Он поднялся с кровати, подошел к столу, поднял с него миску с кашей и стал механически загружать кушанье в рот. Он не чувствовал ни вкуса пищи, ни ее запаха. С тех пор, как Гамал отключил ему половину органов чувств, в жизни Стасика убавилось одной радостью. Прежде он любил вкусно покушать, особенно уважал всякие дико вредные лакомства, вроде соленых орешков, чипсов или фисташек. Теперь и об этом можно было забыть. То есть, ему и сейчас никто не мешал грызть фисташки, но какой в этом смысл? С тем же успехом он мог бы полакомиться и козьими шариками.

Стараясь не думать о том, что в его жизни, считай, и радостей-то не осталось, Стасик покончил с безвкусной трапезой и понес пустую тарелку на кухню. Там он никого не застал, и просто присовокупил свою миску к целой горе грязной посуды. Кто будет мыть все это, Стасик не знал, но радовался уже тому обстоятельству, что не он. Все-таки он темный властелин, а не посудомойка. Хотя и посудомойкой ему поработать довелось. И не абы где, а на кухне черного замка, под руководством ужасающей из кухарок.

Возвращаться в свою комнату не хотелось. Там было скучно, а сон не шел к Стасику. Тогда он рискнул выглянуть наружу, и был буквально потрясен теми переменами, которые претерпела крепость. Еще этим утром древняя цитадель лежала в руинах и являла собой жалкое зрелище. К вечеру все изменилось. Вокруг резиденции нового темного властелина поднялись высокие толстые стены. Все угловые башни были на месте. Двор полностью очистился от обломков. Теперь его заполняли палатки и шатры стянувшихся в крепость гоблинов.

Стасику стоило немалого труда совладать со своим удивлением. Все-таки магия воистину творила чудеса, за день совершая то, что в иных обстоятельствах потребовало бы недель упорного труда.

— Неплохо, да? — услышал Стасик самодовольный голос Зархада.

Тот вместе со своим приятелем Грыбаном подошел к Стасику и отсалютовал на гоблинский манер — зажал пальцем левую ноздрю и мощно высморкался через правую.

— Впечатляет, — согласился Стасик.

До сего момента сама идея деть бой армии Ангдэзии казалась ему безумной. Но теперь, когда он внезапно оказался за мощными стенами, Стасик решил, что у них есть шанс. Правда он сразу же напомнил себе, что у добряков тоже хватает чародеев, и вряд ли им будет так уж сложно разрушить эти стены.

— Ты снаружи не видел, — сказал Зархад. — Там такой ров прокопали — загляденье.

Стасику стало любопытно. По каменной лестнице он поднялся на стену и оценил ширину и удобство боевой галереи. За чередой толстых зубцов раскинулась нейтральная полоса, на чей простор медленно опускались вечерни сумерки. Глянув вниз, Стасик действительно обнаружил там глубокий и широкий ров, опоясывающий крепость по кругу. Еще утром этого рва не было и в помине.

— Да уж, — уважительно протянул Стасик. — Потрудились ребята.

— А по мне ничего особенного, — услышал он справа от себя знакомый женский голос.

Повернув голову, Стасик увидел там девчонку, которая приходила к нему с целью отдаться ради карьерного роста. Он точно не знал, кто она и как ее зовут.

— Что? — пискнул Стасик, с опаской поглядывая на юную особу. Опасаться было чего — в руке у той находился кинжал с длинным клинком. Этим кинжалом она ловко срезала дольки с огромной моркови и отправляла их в рот.

— Я говорю — ничего особенного, — повторила девчонка. — Эта яма никого не остановит. Любой чародей шевельнет пальцем и закопает ее обратно.