Оказавшись на дороге, которая шла из деревни на восток, наёмники всё же решили разведать селение. Богомолов летало совсем мало. Их Фар только видел, но не чуял. А вот запах Чащ уже ничем не отличался от витавшего на Тёмном Тракте.

По дороге к первым домам пришлось отстрелить нескольких летунов, но это не составило близнецам никакого труда. Когда отряд уже шёл по деревне, Фар заметил, что здесь неразрушенных построек больше, чем в Дубках. Внушало надежду. Неизвестно только, что эта надежда значила для него.

Перемещаясь от дома к дому, они медленно продвигались к центру. Фаргрен наконец почуял и богомолов. Вскоре разрушенные избы стали встречаться чаще, земля и дороги были завалены брёвнами, обломками. Кое-где белели кости. Задерживаться и выяснять, чьи — животных или человека — не стали.

Фаргрен дёрнул носом — в запахе Чащ почуялся новый. Точнее, старый, хорошо знакомый.

«Только этого не хватало...» — подумал он и перекинулся в человека.

— Здесь жнецы, — сообщил Фар напарникам.

Близнецы ругнулись вполголоса. Да уж, как бы ни пришлось столкнуться со стадом — небольшого хватит, чтобы умереть всем и очень быстро. Пока разделаешься с одной Тварью, другая цапнет рогами, и поминай как звали.

«Хотя с такими генасами, — пронеслось в голове у Фара, пока он превращался обратно в волка, — десяток-другой не должен стать серьёзной проблемой. Наверное».

Наёмничье-боевая рутина вытесняла боль из сердца. Или приглушала. Во всяком случае, дышать Фар мог.

Мёртвую тишину нарушали только их шаги да шёпот ветра. Порой слышалось поскрипывание и шелест. Иногда кричали птицы. С закрытыми глазами могло показаться, будто идёшь где-то в лесу...

Через некоторое время послышался далёкий гул. Богомолы.

— Кажется, на севере, — почему-то прошептал Геррет.

Мильхэ вдруг остановилась. Потом жестом показала идти назад, махнув второй рукой куда-то влево. Все посмотрели туда — в переулок, заваленный обломками и разным хламом. Заканчивался он, на первый взгляд, густыми кустами. Всё бы ничего, вот только листьев на ветках было слишком много для середины весны. Древесник. А где один, там всегда будет и второй, и третий... Надо уходить, и как можно тише.

«Как мы пробрались так близко?» — подумал Фар.

Древесников он нежно ненавидел. Да что там. Все наёмники питали к ним именно такие чувства. Ненавидели, любя. Или наоборот.

Причин для ненависти имелось много: по запаху почти не отличить — дерево и дерево, куда атаковать, чтобы убить наповал — непонятно, а драться — сложно. Маагены — и те не любили древесников: горели Твари не так хорошо, как хотелось бы. Двигались они сами не слишком быстро, но вот с их плетями-лозами даже оборотню нелегко справиться. Кроме того, древесники чувствовали любые вибрации воздуха и земли. И если с первым генасы справлялись на раз — круг тишины и всё, то со вторым дело обстояло хуже: Твари улавливали даже топоток аксолек, что уж говорить о двуногих.

Причина для любви существовала одна: смола. Основа самых сильных известных миру лекарств. Естественно, дорогая — добывалась кровью наёмников, которые и делали на ней деньги. Если выживали. А ещё смолу пили Твари, временно теряя интерес к двуногим, если поблизости оказывался поверженный древесник или хотя бы его часть.

Отряду повезло. Лозы-плети не вырвались из-под земли, не понеслись вслед за ними, и наёмники выбрались из деревни, решив, не играть со смертью и обогнуть селение с востока, как делали с самого начала. Чем дальше они уходили на север, тем мельче становились куски домов.

— Это там знахарь жил? — послышался шёпот Лорина.

Все посмотрели, куда он показывал. У Фаргрена внутри всё заскулило.

Над останками строений возвышался большой тёмный дом. От двора, кажется, почти ничего не осталось, сараи и хлева — разрушены, чудом уцелели сени, хотя их построили не из каменного дуба. Заколоченные ставни ржавыми гвоздями впились в съёжившееся от боли сердце.

Фар отрицательно мотнул головой, когда все посмотрели на него, ожидая ответа.

— Попробуем пробраться туда? — предложил Рейт. — Он ближе, но не так близко к центру.

— Не стоит, — проледенила Мильхэ. — Вдруг тут ещё древесники есть.

Шорох...

Я подскочила. Где я?! Почему не чувствую силы? Что это за...

— Тише, тише, — зашептал кто-то, укладывая меня обратно. — Не бойся, всё хорошо, ты в безопасности.

Меня успокаивала женщина. Человек.

— Помнишь, что с тобой случилось?

Что случилось? Главный Гад... По телу прошла дрожь. Где я? И это... кровать?