— Я пока не готова. Я не знаю, что мне делать.

— Все наладится.

— А как ты? Все в порядке? Ты за нами приехал? Что вообще случилось?

— Стас объявился, я перестраховался. Вам пока придётся побыть здесь.

Я вдыхала запах любимого мужчины. Он поглаживал мою спину. Мне было так страшно признаться ему. И я решила, что сейчас не время.

Мы ещё немного так постояли и вернулись в дом.

Нужно было видеть Текуева в этот момент.

Он как мог развлекал и выселил Кристину. Даже щенок, который остался в комнате, уже довольный сидел у стола и что-то явно ел. Видимо Кристина его принесла.

При виде нас, все немного стихли.

Закончился ужин, в более спокойной и не такой напряжённой обстановке.

Ахмет остался ночевать с нами. Мы решили спать все в одной комнате. Кровать большая, и маленький диванчик есть, на котором уснула Кристина, пока смотрела телевизор.

Этой ночью мы не могли насладиться друг другом. Ахмет утащил меня в ванну. Мы занимались любовью. Ахмет шептал мне нежности, а под утро, уставшие и довольные мы уснули.

Когда я проснулась, Ахмета как обычно рядом уже не было. Ожидаемо. Но это меня не расстраивало. Ночь была просто прекрасной. Я запомнила все до мелочей. Как любил меня, как целовал. Что шептал.

Я боялась, что это было в последний раз. Возможно, когда я все расскажу Ахмету, он в лучшем случае меня бросит. В худшем и подумать страшно.

Неделя пролетела как один день. Нам с Кристиной привезли кое-какие наши вещи. Ахмет больше не звонил и не приезжал.

Я и родители, понемногу сближались, знакомились и узнавали друг-друга.

Я познакомилась со своим братом. Это тот самый мужчина, который был за рулём, в тот день, когда нас сюда привезли. По его лицу было видно, что он правда рад, что мы близкие люди.

Кристине я пока ничего не говорила. Но бабушка и дедушка ей нравились.

Я рассказала им о Лере, о том, как мы жили, как ее не стало. Обещала показать ее могилу.

Больше о грустном старались не говорить.

Нас с Кристиной окружили заботой и вниманием. Мысль, что теперь у меня есть настоящая семья, грела душу. Хотя я ещё не до конца во все это верила.

Но ничто не длится вечно. И не бывает так, чтобы все было хорошо.

В один из дождливых вечеров, когда я гуляла с Баком, ко мне подошёл Андрей, и сообщил, что Ахмет в тяжёлом состоянии находится в больнице. Врачи борются за его жизнь. Огнестрел. Он в коме.

Я оставила Кристину с родителями, и поехала в больницу. Всю дорогу я плакала и молилась. Просила Ахмета жить и не бросать меня.

В больнице дежурил чуть ли не отряд охраны. Клиника частная и дорогая, поэтому, мы здесь никому не мешали. Простые люди в таких местах не бывают.

Мне сообщили, что Ахмета перевели в реанимацию. Состояние тяжёлое, врачи сделали все, что могли, но гарантий дать не могли. Никто не знал, доживет ли мой муж до утра.

Я плакала и бегала как сумасшедшая по коридору. Андрей договорился, мне выдали какую-то одежду и отвели к Ахмету.

Я в шапочке, маске, перчатках, бахилах и странном халате, стояла и боялась пошевелиться.

Мой муж лежал на больничной койке. Вокруг трубки, провода, капельницы.

Лицо Ахмета было неестественно бледное. Я дотронулась до него. Рука кажется ледяная. Трудно понять через плотные перчатки.

Я стояла и тихо давилась слезами. Я боялась, что Ахмет может умереть. Я не могу его потерять. Только не его.

В глазах потемнело. Голова закружилась. Я ухватилась за спинку кровати. Казалось я вот-вот упаду, но я удержалась. Сейчас мне нужно быть сильной, как никогда.

Я тихо опустилась на стул и просто смотрела, на лежавшего Ахмета, поглаживая его руку.

— Ахмет, не поступай так со мной пожалуйста, не уходи. Ты так много всего не знаешь. Я не успела тебе рассказать, но я обязательно это сделаю, когда ты поправишься. Я знаю, ты выкарабкаешься, потому, что ты сильный. А я всегда буду рядом.

Я говорила, и в глубине души верила, что Ахмет слышит меня, просто пока не может ответить. Я не хотела плакать, но слёзы все лились и лились. Мысли о смерти, о том, что Ахмет не выживет, я гнала как можно дальше.

Я ходила в больницу каждый день. Улучшений пока не было. Ахмет все так же молчал и не подавал признаков жизни. Лишь однажды, пошевелил рукой. На этом все. Но никто и не говорил, что будет легко. Себе я отчаиваться запретила строго настрого. Несколько раз даже в церковь ходила, и молилась. Ведь несмотря на моих родителей и мое происхождение, росла я как обычный русский ребёнок.

Родители меня поддерживали и всячески настраивали на лучшее.

Если бы не они, я бы уже не выдержала и просто сломалась.