Что-то во мне меняется, и это не только из-за нового лекарства. Это нечто большее. Это из-за времени с Еленой, сеансов с Томом и растущего во мне чувства надежды.

Надежды на то, что моя жизнь сложится по-другому.

Надежда на то, что у меня может не быть болезни Хантингтона.

Надежда на то, что я смогу быть счастлив с Еленой, жить без тревог и печали.

— Ты готов к Гран-при на этой неделе? — Том приветствует меня в своем кабинете, прежде чем занять место в кресле напротив меня.

— Настолько, насколько я могу быть готов. — Я устраиваюсь поудобнее на диване. — Итак, я размышлял.

— Это хорошо.

Я громко рассмеялся.

— Ну, вообще-то я думал о нескольких вещах. Первое — это то, что я не понимал, что мне нравится быть в отношениях.

— И как тебе это удается?

Я постукиваю пальцами по дырке на моих рваных джинсах.

— Хорошо. На удивление хорошо. — Так чертовски хорошо, что я надеюсь, что не испорчу все.

— Тебя это удивляет.

— Да. Я никогда раньше не находил времени для чего-то серьезного.

— Как долго ты встречаешься с Еленой? Уже прошло два месяца?

— Почти. И поверь мне, я в таком же шоке.

Том сцепил пальцы.

— Что в отношениях шокирует тебя?

— Тебе нужно что-то еще, кроме того факта, что я — это я, а Елена — это Елена?

Он наклоняет голову.

— Скажи мне, что это значит для тебя.

О, Том. С тех пор, как мы стали чувствовать себя более комфортно рядом друг с другом, он становится смелее в своих вопросах. Я не против этого, но это заставляет меня быть более открытым с ним.

— У Елены все в жизни налажено, за исключением нескольких заминок. Даже ее неурядицы по сравнению с моими. Она хочет достичь самых высоких стандартов, и у нее нет проблем с решением своих проблем. И, черт возьми, она доверяет мне, чтобы я помог ей справиться с ее страхами.

— Тебя это пугает? Кто-то полагается на тебя как на свою опору?

— Это чертовски страшно.

Том усмехается.

— Я могу это подтвердить.

— Ты женат. Поговорим о достижении наивысшего уровня зависимости. — Я показываю на его кольцо.

— Конечно. Но я бы не хотел, чтобы было по-другому.

Я борюсь с желанием закатить глаза.

— Конечно, ты бы так сказал. Ты женат и психотерапевт, так что ты просто обязан проповедовать о хороших вибрациях и цитатах «Мотивационного понедельника».

Том разражается смехом.

— Расскажи мне кое-что. Каково это — знать, что Елена доверяет тебе настолько, что может рассчитывать на тебя, когда ей страшно?

— Хорошо. Действительно чертовски хорошо. Как будто я сделаю все возможное, чтобы изгнать все дерьмо, которое ее сдерживает, так или иначе.

— Тогда вот оно что. Мне тоже приятно, когда кто-то на меня рассчитывает.

Черт. Разговор с Томом дает мне новую перспективу.

— У меня есть другая проблема.

— Давай послушаем.

Я сглатываю свои нервы.

— Я хочу сделать прогностический тест. Мне нужно знать, есть у меня болезнь Хантингтона или нет, чтобы я мог двигаться дальше. Я попрошу маму организовать генетическую консультацию и сам тест.

Том поднимает брови — это единственный признак удивления. Он наклоняется ближе.

— Это очень смело с твоей стороны. Что изменилось?

Все. Каждая чертова вещь, и я ничего не могу с этим поделать. Не тогда, когда Елена проникла сквозь мои тщательно возведенные стены, пробив их, словно они были сделаны из бумаги.

— Я решил, что, возможно, я неправильно подходил к этой ситуации. С новым лекарством некоторые моменты стали лучше, и мне не хотелось бы думать, что я буду продолжать волноваться из-за пустяков.

— Я рад слышать, что смена лекарств помогла тебе. Я могу сказать, что ты добился значительных улучшений в своей жизни, и я действительно горжусь тобой.

Я киваю головой.

— Я не хочу, чтобы беспокойство больше занимало мою жизнь. Это изматывает.

— Ты знаешь, что я всегда буду играть в адвоката дьявола. Хотя меня впечатляет прогресс, которого ты достиг, я беспокоюсь о том, что произойдет, если ты не получишь новостей, которые хотел бы услышать. Особенно если ты узнаешь плохие новости до окончания сезона. Что тогда?

Мой взгляд скользит от глаз Тома к моим рукам.

— Тогда я сделаю то, что умею лучше всего.

— И что же это?