После работы я спешила к своему малышу. Он милый, забавный, игривый, но все более-менее ценные вещи, такие как Травник, конспекты и одежду, я теперь запираю в шкафу. А самого Славика в комнате. И каждый день я надеюсь, что он не научился еще открывать двери. Дома его без присмотра запретили оставлять, а запирать его в клетку я не хочу.

Просто злые они все, обижают малыша. А Имра вон на днях совсем его напугала до ужаса. А он, между прочим, поймал большую, почему-то синюю, крысу. Визгу-то сколько было. А ведь он еще детеныш, и опять же, поступил очень правильно. Принес добычу туда, где готовят еду. И тому, кто готовит. Имре на разделочную доску. И его никто даже не похвалил. Ну, кроме меня.

А еще он очень-очень смышленый. Мне порой кажется, что это тоже мутация. Вчера во время ужина, пока Имра беседовала со мной, он втихаря натаскал мне в карман орешков в меду. Я видела, как он крался за спиной у Имры, как поднимал лапками крышку и доставал орешки, запихивал их в рот и спешил обратно ко мне. Он сделал так три ходки, каждый раз замирал, притаиваясь в тени, когда Имра оборачивалась. Конечно, я могла просто попросить эти орешки, но мне было интересно наблюдать за его действиями. Ни и я немного гордилась. Все-таки он еще маленький, а какой умненький.

Липкие орешки в кармане, конечно, та еще гадость, но ведь мне доверили такое сокровище. Сладости тут были дорогим удовольствием, и малышу их, конечно, никто не давал. Кроме меня. А он оказался жутким сладкоежкой. Мясо и сахар — это был бы идеальный рацион его мечты, но я стараюсь следить за этим. Хотя порой и бывают исключения, вот как с этими орешками.

Позже, в комнате, все это богатство было заныкано в его спальнике, и мне тоже забавная липкая мордочка притащила целых три орешка. Откат, так сказать. Я их взяла, конечно, потом погладила, пощекотала малыша и презентовала орешки назад. Ну правда, он же их в пасти таскал. Я его, конечно, люблю, но всему должна быть мера. В этой же пасти он и крысу Имре притащил. Но жест я оценила, о чем я ему и рассказывала, нахваливая и наглаживая.

По поводу меда в его спальнике я не переживала. Он все равно там не спит, это скорее стало его логовом в углу комнаты, куда он все тащит. А спит он у меня на соседней подушке, ну или в моих волосах. Я каждое утро ругаюсь и вечером мы засыпаем на расстоянии в полметра, а просыпаемся всегда одинокого — он, зарывшись и запутавшись в моих волосах. Вот что с ним делать?

Вот и сейчас. Я вернулась, захожу в комнату, а он… а он раскачивается на шторах. Шторам кабздец, но не ругать же его. Вон уже спрыгнул на кровать и ползет ко мне с прижатыми ушками, попискивая.

— Конечно ты жалеешь, и конечно я не буду ругаться. И даже Имре ничего не скажу, да? Эх маленький, надо будет тебе завтра придумать игрушек. А шторы, а пусть висят. Если что, это новая мода такая, да Слав? — я бы могла его часами тискать и гладить. Шерстка у него немного грубоватая, так приятно пружинит под пальцами. И сам он такая лапочка, слов нет.

Да, что греха таить, он стал мне на самом деле очень близким. Другом. Не получается у меня с местными наладить контакт. Они все приветливые, всегда здороваются, отвечают на простые вежливые вопросы, но не более. Я просто чувствую эту стену, между нами. Своей учебой у мага и работой у командира я вырыла между собой и местными настоящую пропасть. И это не зависть, они просто поставили меня вне своего круга. А я и не знаю хорошо ли это… В любом случае теперь единственный, с кем я могу поговорить по душам — это Славик. Он всегда меня выслушает о доме, о тоске, что иногда пробирает до самой глубины, что не достать. О том чувстве тревоги, что порой накрывает до состояния неадеквата. В такие минуты я с головой укрываюсь одеялом и от страха не могу дышать. Слава сразу прибегает мне на помощь, а мне кажется, что у меня едет крыша. Проходит пару минут, и мне кажется, что сложности в этом неизвестном огромном мире меня убивают. Как-то все совсем не волшебно в этом волшебном мире.

— Ну что пойдем обедать, а потом к магу?

И я со Славиком на руках и конспектом под мышкой, направилась на кухню. Будем снова слушать ворчание Имры, что зверю не место за столом. Правда почему — непонятно. Славик ведет себя во время трапезы по приличней некоторых людей. Да и не за самим столом он, а рядом со мной на лавке.

— Мы с тобой уже познакомились с эльфами и гномами и про орков я тебе тоже рассказал. Сегодня поговорим о менее распространенных расах, таких как фейри и вампиры.

Угу, рассказывал. По несколько часов про каждую расу. И интересные факты, и порой настоящую ерунду. Но я вежливо слушала и записывала. Всю иерархию их королевств, ну или племен, если говорить про орков со свободных земель к югу от империи. Бывшей империи. Маг все равнял по этой уже несуществующей империи. Хотя, по моему скромному мнению, всю самую важную информацию можно было уложить и в час. Про все три расы. Ну вот зачем мне знать имена кланов и родов, правила наследования или традиции? Ну ладно про традиции было еще интересно слушать. Но если коротко изложить три дня нашей учебы, то получится вот что.

Эльфы. Высокие, жилистые. Все с длинными ушами, миндалевидными глазами и идеальной внешностью. И это не удивительно, так как у них расовая предрасположенность к лечебной магии. А скорее даже к некой биоинженерией. Они могли вносить изменения в развитие живой плоти, ну и растений. Все сплошь вегетарианцы и не употребляют алкоголь. Непереносимость у них. Зато курят какую-то гадость, которая расслабляет, очищает разум и при этом абсолютно безвредная и не вызывает привыкания. Стоит ли говорить, что эльфы полные монополисты по поставке этой дури? Зовется она, кстати, Каймал. Маг очень рекомендовал, да. Без эльфов не растет совсем. Магов у них подавляющее большинство, процентов восемьдесят. И живут они очень, прям очень долго. Даже без магии до шестисот лет, а сильные маги и до пары тысяч. Но вот с потомством у них проблемы. Что по идее странно для расы-лекарей. Но как сказал маг, что боги и одаривают, и наказывают в равной мере. Во всем должно быть равновесие.