Он помолчал еще несколько секунд, и прежде чем Джинни успела ответить, выдавил глухо:

— Я бы помешал этому, если бы мог. Хотел все отменить, но не успел.

Джинни не ответила на его последнее признание, потому что не могла понять, верит ли ему.

— Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал, что именно Мэтью ее убил?

— Энтони. Они с Блу поддерживают связь, — он помолчал. — Как часто ты общалась с Блу?

— Я с ним вообще не общалась. Даже не помню, когда в последний раз видела его перед тем, как он приехал в госпиталь. После того, как мы с Томми поженились, мы старались держаться подальше от всего, что связано с бандой, в том числе и Блу. Дети с ним не знакомы. — Она опустила глаза в пол. — Нам так и не хватило духу признаться Мими, что старший сын Блу, Кевин, ее сводный брат. Я расскажу ей как-нибудь потом, но пока, думаю, лучше не упоминать об этом.

Гризз кивнул.

— Да, так будет лучше.

Он не хотел, чтобы им пришлось по кому-либо поводу обращаться к Блу. Его порадовал тот факт, что она и Томми отдалились от того образа жизни.

Джинни провела рукой по волосам и вздохнула.

— Что же это? Что мы делаем?

— Несем вниз телескоп, чтобы там установить.

— Нет, я не это имела в виду.

— Я знаю, что это не то, что ты имела в виду, Котенок, — тихо ответил он глубоким голосом.

Она медленно покачала головой.

— Что хорошего может выйти из этого? Для нас? Я просто не понимаю, каким образом и может ли вообще быть у нас что-нибудь. И вообще хотим ли мы, чтобы это что-нибудь было.

Гризз бережно взял Джинни за руку и подвел к кровати. Она замешкалась, но позволила ему отвести ее. Сев рядом с ней, он как можно мягче сказал:

— Я знаю, чего хочу. Знаю, что все еще люблю тебя. Я все время думаю о тебе, Джинни. Никогда не переставал думать о тебе или любить тебя, и постоянно задавался этим же вопросом.

— И?

— И если хоть изредка я смогу находиться с тобой в одной комнате, слышать твой голос, смотреть тебе в глаза, когда ты говоришь со мной, то я готов принять это.

— Это будут крохи, и я не представляю, как ты сможешь прожить всю оставшуюся жизнь, довольствуясь какими-то крохами.

— Это больше, чем я заслуживаю, Джинни. — Он смотрел на нее тепло и искренне.

— Никогда прежде я не видела тебя таким, — призналась она. — Я никогда не видела у тебя столько терпения. Все не так, как я помню.

— Тюрьма меняет людей. Даже меня.

Он бы не вынес, если бы увидел в ее глазах сомнение в нем, поэтому, вскочив с кровати, Гризз вернулся к телескопу, встав к Джинни спиной. Она последовала за ним, чтобы узнать, не нужна ли ему помощь. Не зная, что она стоит прямо за ним, он повернулся, чтобы что-то у нее спросить, и столкнулся с ней лицом к лицу.

У него немедленно сработало инстинктивное желание схватить ее. Он застыл, глядя на нее сверху вниз, нежно обхватив обеими руками ее за плечи. Она подняла на него глаза, и их взгляды встретились. Гризз медленно поднес ладонь к лицу Джинни и легонько приласкал левую щеку большим пальцем. Их взгляды были прикованы друг к другу. Он посмотрел на ее губы, а затем вновь перевел взгляд на глаза, увидев в них приглашение или, по крайней мере, он надеялся, что это было приглашением.

А затем опустил свой рот к устам.

Джинни задержала дыхание и закрыла глаза, когда поняла, что Гризз собирается поцеловать ее. Она вздохнула, когда он нежно прикусил ее нижнюю губу. А после остановился лишь для того, чтобы осторожно прижаться губами к ее губам. По-прежнему обхватив ее лицо ладонями, Гризз поймал себя на том, что покусывает и целует, покусывает и целует. Ему пришлось удержаться, чтобы не раздвинуть ее губы и не погрузиться языком ей в рот. Жажда вкусить ее сладость была непреодолимой.

Гризз почувствовал, как Джинни обхватила руками его шею и притянула ближе к себе. Она сама раздвинула губы, и теперь приглашение стало явным.

Осторожно, очень бережно он позволил своему языку исследовать ее рот. Эрекция возникла немедленно, сильная и почти болезненная. Гризз прервал поцелуй и посмотрел на Джинни сверху вниз.

— Я не хотел, чтобы все зашло так далеко, Котенок, — сказал он хрипло.

— Я тоже, — ответила она затаив дыхание, игнорируя боль, которой не чувствовала уже давно.

— Я не должен был тебя целовать. Слишком рано.

— Слишком рано?

— Боюсь, что ты все еще в трауре. Ещё не прошло и года. — Она поняла, что он имел в виду смерть Томми. — Я не хочу тебя смущать или вынуждать делать что-то, о чем ты можешь позже пожалеть. Я могу подождать, пока ты разберёшься в своих чувствах.

Джинни уже готовилась ответить ему, что она женщина, которой не нужно указывать, что ей чувствовать или не чувствовать, когда с лестницы гостевого домика донесся голос Джейсона: