Он вырывает свою руку из моей хватки.

Я вздыхаю.

— Только не говори мне, что мне снова придётся посылать с тобой своих друзей. Они не очень приятные.

Он делает шаг ко мне, тени затуманивают его глаза.

— Здесь что-то происходит.

Его дыхание шепчет на моих губах. У него вкус чёрного чая и корицы, смешанный с запахом костра, который пропитывает его рубашку.

— Лес меняется. Ты должна это чувствовать. Темнота, которая подкрадывается днём. Глаза, наблюдающие, когда рядом никого нет.

Его физическое присутствие настолько велико, настолько сильно, что мне хочется отступить назад. Но это не мой стиль. Не здесь. Не в моём лесу. Вместо этого я наклоняю голову вперёд, так что наши лбы почти соприкасаются.

— Я ничего не чувствую.

— Лгунья.

Ветер усиливается, и запах леса — коры, сырой земли и осенних листьев — проникает в мои ноздри.

Я выдыхаю.

— Ладно, может быть, что-то… не так, — говорю я, думая о французском путешественнике — было темно, так темно — и голосе папы, приветствующего меня дома, в то время как тропинка затягивала меня вниз.

Я указываю на почерневший лист.

— И это не совсем нормально.

— Это ухудшается, — говорит он, — что бы это ни было.

— Откуда ты так много знаешь об этом месте?

— Моя семья связана с ним, как и твоя.

— Ты имеешь в виду… ты страж?

В этом есть смысл — я не знаю, почему не подумала об этом раньше. Но зачем бывшему стражу использовать лес для своих личных нужд? Это идёт вразрез со всем, чем мы являемся, со всей целью нашего существования.

— Я бы хотел, — говорит он, пуская мою теорию к чёрту. — Мои родители картографы, хранители записей, члены…

— Совета?

— Совершенно верно.

Это имеет ещё меньше смысла, чем теория о страже. Я никогда не встречала Древнего, который выглядел бы так… молодо.

— Итак, — миллион вопросов проносится у меня в голове; я хватаю один наугад, — значит, ты можешь пройти через лес, не заблудившись?

— К сожалению, не могу. Мои родители усыновили меня, когда я был очень маленьким. Я не разделяю их дары.

— Ты человек?

Он кивнул

— Тогда как?..

Он поднимает руки. Его рукава спадают до локтей, открывая тёмные карты, нанесённые чернилами на его кожу. Если бы не пятна возле запястий, я бы поклялась, что это были татуировки; они выглядят очень идеально. Пути расходятся от его порога, отмечая другие порталы по пути и альтернативные маршруты, по которым можно добраться до моего собственного.

— Я скопировал это из их библиотеки, — говорит он.

Я киваю на табличку, которую он читал.

— А глифы?

— Родители научили меня их читать.

— Хорошо. Прям на руку, да, — я качаю головой. — Послушай, я не смогу тебе помочь, если ты не скажешь мне, почему ты здесь.

Он изучает меня мгновение, его взгляд скользит по моему лицу. Он задерживается на родинке на моей ключице, прежде чем вернуться к моим глазам. Он делает шаг назад, и хотя кончики наших ботинок всё ещё почти соприкасаются, кажется, что между нами открывается океан пространства, и я снова могу дышать.

— Мои родители — Агустус и Селия, — говорит он, внимательно наблюдая за мной.

— Члены совета, которые исчезли?

Он сглатывает.

— Да.

— Ой. Мне… Мне очень жаль.

Какое-то время он ничего не говорит, и я тоже. Мой голос тих, когда я снова заговариваю:

— Другие члены совета, похоже, думают, что они скоро появятся. Что они просто потеряли счёт времени или что-то в этом роде.

Он смотрит в землю.

— Я сомневаюсь.

— Не хочу показаться бесчувственной, но я всё ещё не понимаю, какое это имеет отношение к тому, что ты бегаешь по этому лесу, как будто ты Лара Крофт.

Его лоб морщится.

— Прошу прощения?

— Неважно, — говорю я, отмахиваясь от его замешательства. — Мне нужно, чтобы ты точно сказал мне, почему ты здесь.

Он прикусывает нижнюю губу зубами.

— Я и так сильно рискнул, рассказав тебе всё, что у меня есть.

Я скрещиваю руки на груди.

Он вздыхает и смотрит на лес вокруг нас. Мы здесь одни, но он понижает голос:

— Я думаю, что их исчезновение как-то связано с тем, что происходит в лесу сейчас, в ваше время, и я не могу просто сидеть дома и делать вид, что всё в порядке. И всё же, я…

— Ты что?

Он выпрямляется, заводя руки за спину.

— Я сомневаюсь, что смогу сделать это без твоей помощи.

Я хмурюсь.

— О чём именно ты меня просишь?

— Мне нужно, чтобы ты пропустила меня, — говорит он. — В твоё время.

ГЛАВА XIII

Брайтоншир наблюдает за мной, на его лице в равной мере отражаются надежда и неуверенность.

— Ты просишь меня нарушить самое важное правило леса, — говорю я. — Правило, которое даже не обсуждают, потому что оно должно быть известно без всяких вопросов. Правило, которое заключает в себе всё моё предназначение как стража.