«Ах, Даниэль, боже мой, ну как ты можешь быть уверен в такой пропорции! Я же точно помню, что 87,4 грамма толчённой жабьей кожи, ах нет, прочла! Ты абсолютно прав! 87,7 грамм! Мой племянник самый умный на свете, у него такой интересный череп!»

Демон был подчинен дыхательной техникой, Амелис чувствовал себя великолепно и даже оставлял себе после ночного облика несколько чёрных перьев в волосах, Айен была так счастлива, что исполнилась мечта, ведь её любимый Амэ ходит в сны вместе с ней!

Обсуждая ночные приключения они светились счастьем, а Дан молчал, ведь его там как бы не было. Тяжело всё-таки врать!

Главная причина, по которой нельзя это сказать ей — конечно, чтобы не путать её чувства. Ясно же понятно, что любит она Амелиса.

«А кто я? Лишь подражатель. Она любит его частички, напоминания о нём в любом облике. Незачем ей знать, кем я был. Стыдно будет и неловко».

Стоит ли говорить, что теперь Амелис старался не допускать ситуации, чтобы Ай спала в другое от него время. Но иногда она всё же засыпала днём. И в такие сны её не мог сопроводить волк-охранник.

В такие сны за ней ходил Дан, вкалывал себе иглы в нужные точки и мгновенно попадал в сон.

Он ложился спать в другой комнате, чтобы Ай не узнала, проснувшись, что он тоже спал. Хорошо, что Амелис был на стороне этого секрета. Он охранял тело Ай от внезапных порталов, а Дан ходил охранять её в сны. И не зря.

Зима в Аз-Тархани начиналась волшебно. Лёгкий мороз создавал корочку льда на лужах, с серого неба срывался пушистый снежок, жители зажигали гирлянды на витринах магазинчиков и тёплый свет озарял город даже вечерами, когда по идее, должно быть серее серого и промозгло до тоски.

Всю осень дом тётушки Даниэля был отличным пристанищем для беглецов.

Айен научилась вынимать предметы из снов, размером с ласточку, а Амелис, похоже, решил свить себе гнездо. Он вынес несколько штук из снов, однажды ночью перебрал их на ветки и соорудил одно гигантское.

Следующей ночью случилось то, чего он сам опасался так долго: Демон, несмотря на дыхание подчинения, смял Госпожу в лапищах, уместил в гнездо, обвился вокруг неё и заснул, без мурчания, надолго.

Утром он превратился в Амелиса, но не проснулся.

— Судя по всем признакам, он впал в спячку, и как долго это продлится, нам неизвестно, — прозвучал вердикт Дана, собравшего пучок чёрных перьев себе за пазуху.

Мало того, что о Демонах такого рода не нашлось ни одной книги в библиотеке, так ещё и решения о безопасности принимать приходилось в экстремальных условиях.

В городе становилось неспокойно.

Границу с восточной империй лихорадило, город хотели забрать себе осиморусы, дескать, так было раньше, ещё до вашего молодого Лорда.

Сам Лорд, принявший правление несколько месяцев назад, после смерти отца, не проявлял интереса ни к расширению границ, ни к сужению оных. Однако, объявил награду за поимку леди Айен, дескать, такие талантливые волшебницы нам очень нужны подле трона.

Аз-Тархань очень надеялась на защиту Лорда, ждала, что он пришлёт Железных Птиц. В этом древнем городе новые дома не строили лет сто. Особняк тётушки представлял собой музейный экспонат, трещины в стенах любились, ежегодно аккуратно измерялись и обрисовывались местными художниками на бесконечных пленэрах.

— Надо уходить, — выдал своё решение Дан, разглядывая, что творится в городе через подзорную трубу, — Если начнётся война, придут легионы Лорда.

— А если не придут? Если город будет захвачен? — сомневалась леди.

— Горожане просто так не сдадутся. Я их знаю. Будут беспорядки на улицах, в итоге проверят каждый дом. Надо уходить, Госпожа.

— Старый Лорд оставил после себя так много недовольных его политикой. Справится ли со всем этим его юнец?

Даниэль наполовину торчал из крыши особняка, в руках он держал любимую «позорную» трубу, она, как и всё в Аз-Тархани, была старинная, древняя, возможно, принадлежащая ещё маленькой Изольде, пока та не стала тетушкой. Леди Айен ходила по крыше, как во сне, не боясь упасть, словно она в любой момент может полететь. Дан уже замечал, что леди порой не относится к своей Яви, как к настоящему миру, и знатно напрягался.

— Госпожа, нам следует начать собираться прямо сейчас, — настаивал на своём лекарь, когда они спустились в комнату.

Рядом с гнездом коротала время тётушка, попивая кофе и любуясь на спящего блондина.

— Но Амелис спит, — упорно твердила Айен, отказываясь принимать маячившее решение оставить его тут и бежать с лекарем.

Все дружно посмотрели на орла, который во сне улыбался и потирал ногой ногу. Тётушка, не веря в успех предприятия, всё равно предложила:

— Ах, оставьте его со мной, Даниэль! Скажу, что это мой пропавший племянник, болеющий редкостной болячкой, весьма заразной. И пусть спит, ангелочек, я буду ухаживать за ним всё время, сколько бы ни проспал! И никто его не тронет, я вам собою клянусь.