Мы катались на трамвае, держались за руки и целовались. Потом гуляли по набережной, разговаривая обо всем на свете, смеялись, пили глинтвейн и снова целовались. Очень много поцелуев. Так много, что у меня даже голова начала кружиться.

Ощутив трепет в душе от всех этих воспоминаний, теплых историй Блейка о своем детстве, академии и его сослуживцах я непроизвольна улыбнулась.

Услышав приближающиеся шаги Блейка, я стерла с лица глупую улыбку и уже с серьезным лицом глазела на только вошедшего парня.

— Принцесса, ваша ванна готова. — объявил он, сев на против меня и положив свои ладошки мне на щеки. — Улыбнись.

Я непроизвольно улыбнулась от прикосновения Блейка, а потом смущенно прикрыла глаза.

— Я пойду. — неуверенно проговорила я, ощущая себя не в своей тарелке. — Чай в заварнике.

— Спасибо, Солнышко.

Поднявшись на верх, я вошла в ванную, ощущая приятный аромат пены для ванны, которая пахла яблоком и корицей.

Сняв с себя всю одежду, я сначала смыла мылом макияж в умывальнике, потом связала пучок и залезла в горячую ванную, непроизвольно застонав от удовольствия.

Расслабившись, я откинула голову назад и прикрыла глаза. Кайф.

Услышав стук в двери я непроизвольно напряглась, но единственный, кто сейчас мог потревожить меня это Блейк, так что я обратно откинула голову.

— Заходи. — проговорила я.

— Не скучно? — спросил он, закрыв двери ногой, так как в одной руке он держал большую чашку чая, а во второй книгу.

— Не много. — ответила я, положив свою голову на плечо и пристально разглядывая фигуру Блейка в белой футболке. — Не хочешь ее снять? — спросила я. — Мне нравится твое тело.

— А я думал татуировки.

— Ну и они тоже.

Блейк устроился присев на теплый пол так, что наши лица, почти были друг на против друга.

Хорошо, что у него была невысокая ванная.

Облокотившись спиной о ванную, парень открыл книгу, внимательно вчитываясь в каждую строчку и иногда отвлекаясь на чай, а я просто гладила влажной рукой его каштановые волосы, совершенно испортив ему прическу.

— Читай вслух. — попросила я, перебирая темную прядь в своей руке и наслаждаясь ароматом волос Блейка.

— Она изменилась, возможно, другие ничего бы не заметили, но не Филип. Щеки впали, а за улыбкой таилась печаль, он чувствовал ее, но не мог объяснить. Словно каждая трагедия, свидетелем которой она оказалась, наложила на нее свой отпечаток. — у Блейка был невероятный тембр голоса. — Почему ты так на меня смотришь, Филип? Потому что ты удивительная.

— На самом деле, мужчины так никогда не говорят! — возмутилась я. — Ты удивительная! Неземная! — я вглядывалась в строчки романа. — Вот. Ты такая красивая когда смеешься! Ну кто вообще так говорит?

— Другие парни.

— Какие? — засмеялась я. — Мне такие по крайней мере не встречались.

— Видимо, тебе просто не повезло. — ответил Блейк, отложив книгу в сторону и сняв с себя футболку.

— Думаю, что наоборот. Представь, вместо того, чтобы поцеловать, этот мужчина… — Холт снял с себя джинсы, бросив их к футболке. — Что ты делаешь?

— Собираюсь принять ванну вместе с тобой. Или мне надо было сначала об этом спросить?

Сняв с себя трусы, я сделала вид, что заинтересована пеной и не поднимала голову.

— Подвинься чуть вперед.

Сделав как мне велел Блейк, я словила себя на мыли, что пока Холт не залез ванну и не прижал меня к своему крепкому торсу, обвив руками мою талию, я все это время не дышала.

— Так о чем ты говорила? — спросил он, целуя меня в шею. — О! Я сначала должен был сказать, какая у тебя невероятная, тонкая шея. Как притягательно…

— Умоляю. — засмеялась я, положив голову на плечо Блейку и обернувшись к нему. — Ты бы до сих пор был девственником, если бы так много говорил.

— Никто не любит болтливых мужчин. — подытожил Холт, опустив руки на мои бедра.

— А болтушек?

— Только с такой попой как у тебя, Солнышко.

Одна рука Блейка сжала мою грудь, а вторая нашла то самое, чувствительно местечко между ног.

— Так вот каков был твой план? — прерывисто спросила я, ощущая как напрягается мое тело. — Принять ванну, расслабиться…

— Забыл тебя предупредить, что не всегда придерживаюсь задуманного плана.

— А у тебя он был? — спросила я, прикрыв глаза от удовольствия.